Его первый раз

Внутри вспыхнуло дикое желание.

Я нагнулся. Передо мной стоял пуфик, пришлось ухватиться за его края, впиваясь в них пальцами. Тайлер сдвинулся, все еще сидя на диване. Выдохнул.

Его палец мягко скользнул по моей расселине. Я ощущал каждый дюйм, прикосновение щекотало волоски на чувствительной коже, когда он провел, надавливая на вход, а затем по задней части моих яиц. Обхватил их — опустошенные, но заново наливающиеся, — и помассировал.

Щетина оцарапала ягодицы. Горячее дыхание коснулось тугого входа.

Язык лизнул расселину, оставив влажную, обжигающую дорожку.

Я застонал, что-то первобытное рвалось из глубин наружу. Наклонившись ниже, толкнулся задницей в лицо Тайлера. Его ладони обхватили мои ягодицы и раздвинули их, а язык заплясал по чувствительной коже меж ними.

Вдруг Тай замедлился, и кончик языка осторожно проник сквозь тугое колечко мышц, толкаясь в меня. Я чувствовал, как он вылизывает мою задницу внутри.

Громко застонав, я теснее прижался к лицу Тайлера, к его языку.

Он лакомился моей задницей в течение, казалось, нескольких часов, его язык проникал все глубже.

Тай посасывал, прикусывал за ягодицы. А затем присоединился и палец, скользнув в меня вместе с языком. Сначала один, затем два, удерживая мой вход открытым, пока Тайлер причмокивал, лаская его. Пальцы работали будто ножницы, а язык толкался вглубь. Щелкал по краям до тех пор, пока я не почувствовал, что моя задница сдалась и расслабилась. Пальцы Тайлера задвигались свободней, и он протолкнул внутрь третий."

"Я держал свой вход открытым для него.

Прижавшись щекой к пуфику, схватил себя за ягодицы, широко их раздвинул и позволил ему пировать. И все это время из меня вырывалась симфония наслаждения. А член яростно пульсировал между ног.

— Ложись на кровать, — Тайлер легонько шлепнул меня по заднице.

Колени дрожали, когда я встал. Бедра, квадрицепсы… Дрожало все. Я походил на жеребенка, направляясь к кровати, пошатываясь и испытывая головокружение. Задница была пропитана слюной Тайлера. Член подрагивал с каждым шагом.

Он снова был твердым, как камень, темно-красным, жаждущим кончить.

Все вокруг поблекло — шелковые обои на стенах, деревянные панели. Единственное, что я видел, — бесконечную белизну хлопчатобумажных простыней, пространство кровати Тайлера.

Кровати, на которой меня собирались трахнуть. И я ждал этого, тяжело дыша.

За спиной звякнула пряжка ремня и зашуршала ткань. Что-то тяжело упало на пол. Затем послышались шаги.

Тайлер обнял меня за талию.