Найти ее дом труда не составило. Я так понимаю, мне повезло, что ты не смылась сверкая пятками до ближайшей станции?
— Ты меня напугал.
— Ева…
От продолжения фразы отвлекает микроволновка, которая дает о себе знать звуком сигнала. Я просто достаю тарелку до верху заполненную ароматным блюдом, ставлю перед Харитоном и отхожу на безопасное расстояние. Словно он может быть опасен. Может, но не в общем понимании слова. Просто рядом с ним мурашки по коже и тело ноет в тех местах, где он его касался.
Но судя по всему ему не до меня.
Харитон занят поглощением еды. И судя по скорости, с которой она исчезает, не ел он несколько дней.
Я оставлю его, чтобы пойти к сыну. Странно, пока Харитон в доме, мне спокойнее. По крайней мере, я могу сказать Даниле, что его отцу не все равно. Раньше я не могла за это ручаться.
Захожу в комнату, где лежат наши сумки. Он сидит на подоконнике и чертит линии на запотевшем стекле.
— Милый, я даже не знаю, что тебе сказать, — честно, без прикрас. С сыном я всегда была честной. Даже в отношении Харитона.
Ведь он действительно был для меня мертвым.
— Почему он делал тебе больно? Он плохой?
Не такого вопроса я ждала. Но даже на него я не могу ответить.
— Мы с ним… Немного недопоняли друг друга, – как же ему объяснить. – Вот ты иногда дергаешь за косичку девочек?
Он поворачивается ко мне и хмурится.
— Только одну. Она мне списать не дала.
Ладно, упустим момент со списыванием.
— Ну вот. Считай, что твой папа тоже дергал меня за косички. Только по-взрослому.
— Тогда получается, я зря его ударил? Он не враг?
— Он не враг, — говорю то, в чем уверена.
– Но ты меня защитил как герой. Я горжусь тобой.
— И теперь он будет всегда с нами? Ну, как настоящий папа?
Мне хочется его обнадежить. Мне хочется сказать ему, что теперь наша жизнь может быть легкой и беззаботной. Но если я скажу Харитону правду про Рашида, он может пойти на рожон и погибнуть. А лучше иметь живого отца, на расстоянии. Чем найти и потерять вот так…
— Нет, сынок. Я не хочу тебя обманывать. Но мы с твоим папой чужие люди.
У него своя жизнь. У нас своя. Но сегодня. Пока он здесь. Пока мы в деревне, ты можешь с ним подружиться. Если захочешь, конечно.
— А он захочет? Почему он никогда нас не искал?
Это никогда не кончится. Я никогда не перестану ощущать себя виноватой перед сыном.
— Потому что он не знал о тебе.
— А о тебе?
— Он думал, что я умерла, — по крайней мере я уловила этот посыл. В том состоянии он бы не стал лгать.
— А где он сейчас?
— Кушает.
