Мать там поди с ума сходит. Пойдем ее встретим.
— Думаешь, она будет ругаться?
— Будет и правильно сделает, — веду его из домика, и в этот момент к нему уже бежит Ева в сопровождении Светланы Павловны и большого фонаря в ее руке. Ева бы вряд ли даже поднять его смогла.
— Данила! – кричит Ева и резко прижимает сына к себе, а я закрываю глаза, всего на мгновение, вспоминая, сколько раз сам сбегал из дома. Меня всегда находила полиция. И всегда пиздил отец. А мать. Она даже не смотрела. Ей было все равно. – Ну как ты мог! Ты хоть представляешь, что я пережила!
— Прости мам, — обнимает он Еву.
– Прости, я больше не буду убегать, я просто хотел домой.
Я даже оборачиваюсь, чувствуя тоску. У меня есть дом. Целый особняк, но он никогда не был мне домом. Никогда. И я даже завидую пацану. Потому что есть у него и чудесная мать, и дом. И даже Светлана Павловна.
— Ну все, пошла я спать, — строго смотрит продавщица и уносит фонарь, а нас троих освещает только свет из окон домика.
— Наверное, тебе лучше пойти в машину спать, ну или домой поехать.
— Я уже сказал тебе, что без вас не уеду. В машину так в машину.
— Мам. Там же две кровати. Пусть он переночует.
— Данила, это не очень удобно.
— Зато безопасно. Для всех, - скомно напоминает он и Ева кивает. Больше не сопротивляясь предлагает войти в дом и занять свободное место.
И что это значит?
Глава 9. Ева
Зря я пошла на поводу у сына. Надо было гнать Харитона в машину, а желательно подальше от нас. Внутри все зудит от желания рассказать святому отцу-мученику, которому не дали воспитывать сына, что я пережила.
И я ведь рассказывала, в своих историях, но разве он понял? Разве он услышал хоть что-то. Лопата. Мало ему лопаты.
Я не знаю, что должно произойти, чтобы он начал думать не только о себе, чтобы понял, почему я не пошла к его отцу. Разве дело в деньгах. Я делала все, чтобы мой мальчик ни в чем не нуждался. И если судить по Харитону с Никой, да и по мне в том числе, то деньги еще ни одного ребенка не сделали счастливым.
Я плохая мать? Пусть так.
Но я делала все, чтобы мой сын ни в чем не нуждался. Я делала все, чтобы мой ребенок выжил. Аборт… Да, глупо не признать. Были такие мысли. Но они лишь промелькнули, потому что малыш был единственным близким человеком в целом мире, на тот момент я нуждалась в нем ничуть не меньше, чем он во мне.
Он помог мне выжить, он до сих пор является смыслом моей жизни. И я не позволю никому его обидеть. Особенно мажору, который сам еще не вырос из штанишек.
