Пусть смирится.
К тому же я знаю, что она дома и никуда особо не выходит.
*** Дирийские Эмираты (первое название Саудовской Аравии)
Глава 17. Харитон
На утро я, как обычно, надеваю нужный наряд и выхожу на смену. Судя по витающему в воздухе напряжению что-то произошло. Но как спросить, не вызывая подозрений, я не знаю. Ева и Данила на меня почти не смотрели. И это правильно, так и было оговорено. Хоть и раздражало безумно. Но причину их полного игнора я узнаю чуть позже, когда охраняю комнату заключенных и случайно слышу сплетни горничных.
Говорят они быстро, шепотом, словно боятся чего-то. И из тех слов, что я выучил, понимаю только это дебильное «обрезание». Я тут же стучу в комнату Данилы с Евой. Она открывает в недоумении, а я сразу ищу взглядом сына. Он тоже вскакивает со своей кровати.
— К Рашиду Мурадовичу, быстро, — приказываю я, придумывая на ходу. Страх, что все произошло без меня, буквально скручивает изнутри. И только силой воли удается держаться и не начать биться об стену, чтобы прекратить этот гул.
"
"— Зачем? – тут же прикрывает его Ева. Занятие только вечером.
— Так нужно. Отойди.
Данила сам выходит вперед и движением руки успокаивает мать. И стоит только выйти ему за дверь, как я веду его по коридору, который идет к кухням.
— Скажешь, что проголодался, — шепчу я. – Что вчера произошло? Тебя трогали?
— Нет. Просто говорят какую-то из служанок застукали за чем-то плохим и провели обрезание.
— Обрезание девушке? А что там… — до меня медленно доходит, но картинка представляется ярко.
Обрезать девушке можно только клитор, который по некоторым слухам мешает исполнять заветы Корана. – Только этой девушке?
— Ну она перед процедурой заорала, что не одна такая, что многие девушки… Слово такое. Выговорить не могу.
— И не надо.
— В общем Рашид взбунтовался и потребовал после моего обряда провести всем девушкам обрезание, если они не хотят быть убитыми.
— Пизд… Пипец, короче.
— Это да. Я хотел защитить девушку, но меня отвели в комнату.
— Ты никогда не сможешь спасти всех.
— Смогу, если стану наследником. Ты сам сказал, что после обряда я стану официальным наследником и мое слово будет что-то значить. Верно?
— Верно, — жду я возле кухни, пока он съест свой плов, и веду его обратно.
— Абдул? — меня всего передернуло, но я киваю. – А это значит, что я перестану быть сыном своего отца? Харитона. Он так и не пришел за мной. А я верил. И маму убеждал.
— Он придет. Будь уверен. Сейчас главное – ни во что не суйся.
— Это я помню.
