Губы до сих пор горели от властных прикосновений Облонского, а он сам вызывал во мне очень странные чувства. Меня влекло к нему, безумно, безудержно, и в то же время я понимала, что нельзя допускать личные отношения с боссом. Да и какие это отношения? Так, вызов ради развлечения. Как я теперь посмотрю ему в глаза? Как буду заходить в его кабинет?
— Не понимаю, — покачала головой подруга. — Он же тебе нравился?
— Нравиться — это одно, а поцелуй — совсем другое!
— Ну, не надевала бы красную блузку… А так, он, конечно, осоловел от твоего образа, вот и полез целоваться.
— И что мне теперь делать? — схватилась за голову я.
— Радоваться. Ведь если он тебя поцеловал, ты его зацепила, — хихикнула Жаннетта и принялась собирать вещи в чемодан. Она уезжала на выходные к своим родственникам.
— Чему радоваться?! Я не хотела, чтобы он меня целовал! Меня все устраивало!
— А чего тогда подпустила его к себе?
— Так он разрешения не спрашивал!
Жаннетта посмотрела на меня странным взглядом и рассмеялась.
— Ну, ты, как маленькая, честное слово! — уплотняя вещи в сумке, хохотала она.
— В ресторан с ним поехала, шампанским себя напоить разрешила, а потом удивляешься, что он к тебе целоваться полез!
Я отставила чашку с чаем в сторону и вздохнула."
"— Все, я побежала, а то автобус без меня уйдет, — чмокнула меня в щеку Жаннетта.
— Удачного отдыха, передавай привет родителям.
— Обязательно передам. А еще привезу много вкусностей. Мама обещала напечь пирогов!
— Отлично. Я наемся твоих пирогов, поправлюсь, и мой босс перестанет обращать на меня внимание.
— Вряд ли пироги помогут тебе избавиться от воспоминаний о его губах, — хихикнула Жаннетта. Подхватила спортивную сумку и двинулась к выходу.
Я обескуражено вздохнула. Проводила ее до двери, заперлась на все замки и только потом поняла, что осталась на четыре дня совсем одна.
Подошла к зеркалу в прихожей и медленно, одну за другой, расстегнула пуговицы на алой блузке. Шампанское уже давно выветрилось из головы, но перед глазами все также стоял образ босса.
Его глаза, его губы, прикосновения его пальцев к моей коже…
Фантазии, одна ярче другой, пылали ярким огнем. Я беспомощно прикрыла глаза. Меня лихорадило. Мое влечение к боссу, все это время спящее мирным сном, внезапно пробудилось. Из музейного экспоната, к которому нельзя прикасаться, он внезапно превратился в очень привлекательного мужчину. Кажется, я начинала понимать, что он имел в виду, когда сказал про не разбуженную чувственность.
