Михаил ловко припарковался у кафе-мороженого и первым выбрался из своего автомобиля.
— У тебя такие потрясающие глаза. Как пасмурное небо, честное слово. Я сразу их заметил. Я просто очень люблю дождь и сырость, — открывая мне дверцу, говорил он.
А я почему-то верила. Не знаю, что на меня нашло. Просто редко встречается мужчина, готовый угостить тебя мороженым только потому, что твои глаза запали ему в душу с первого взгляда.
Мы заняли свободный столик на веранде, и скоро мне принесли огромную порцию миндального мороженого, политого карамелью и украшенного тонкими вафельными трубочками.
Михаил заказал себе фисташковое.
С ним было приятно. Кажется, он был искренне восхищен моей персоной.
— А ты как в секретари попала?
— Окончила филфак, поработала в школе, зарплата была небольшая, вот и решила попытать себя в другой роли.
— Не жалеешь, что ушла из образования?
— Нет. В моем случае зарплата решает все. Правда, мне с детьми работать больше нравилось.
— Я тоже люблю детей.
В общем, мы болтали ни о чем.
Михаил шутил, рассказывал мне анекдоты, а я смеялась.
Расстались у моего подъезда. Он даже не спросил номер телефона. Просто подарил мне улыбку и умчался в закат на своей роскошной машине. Я улыбнулась вслед исчезнувшей машине и отправилась домой. Настроение понемногу налаживалось.
Глава 32. Облонский
— Ты, бл. ть, зубы мне не заговаривай! — орал на свою любовницу, теперь уже бывшую, Облонский. — Ты, Ира, знала, от кого деньги получила на рекламу! Как эта информация попала в руки к журналюгам местным?!
— Да они продажные все, Вова! — всхлипывала Ира.
— Я здесь причем?! Я в Сочи была!
Ее глаза опухли, руки жалко дрожали, и от резкой красоты остались только воспоминания. Сразу чувствовалось, что она старше, чем он. Раньше Владимиру казалось, что Ира чем-то напоминает его жену Амиру. Но теперь это небольшое сходство только раздражало. Его вообще все раздражало в последние сутки. Нет, раздражать начало после обнаруженного им страха, который плескался в серых глазах его секретарши перед самым отъездом с озера.
А ведь он хотел! Хотел с ней «по-настоящему»! К бандитам за ней полез, лишь бы спасти, лишь бы вытащить оттуда.
«Дура! — созерцая рыдающую у окна Иру, злился на Марию Облонский. — Я ведь тебе так много могу дать! Рядом со мной ты бы горя не знала! Нет же, страшно тебе стало… неужели я так тебе не нравлюсь, что моей не захотела стать?»
И статья эта в городской колонке интернет новостей не просто так всплыла.
