Где цветы, Маша?
— Нет никаких цветов.
— Что значит, нет? Куда ты их дела?
Отодвинул меня вместе с рабочим креслом, как мешающую мебель, и выдвинул ящик стола.
Пусто. Во втором тоже пусто.
— Вы меня пугаете, Владимир Николаевич!
Я отступала, он наступал. Вернее, я откатывалась назад в кресле. Ровно до тех пор, пока не врезалась спинкой кресла в стену.
— Владимир Николаевич, у вас все в порядке? — оказавшись в ловушке, промямлила я. — Может, вам сделать успокаивающий чай?
— Значит, от меня тебе цветы совсем не нужны, а от этого проходимца ты с радостью готова их принять? Чем я хуже него, скажи?!
Он уперся ладонями в ручки кресла, и его губы и глаза оказались так близко, что я перестала дышать.
— Вы… вы не хуже… просто… вы мне никогда не дарили цветов, только и всего… — опешив от неожиданной атаки, сбивчиво забормотала я.
— Как я могу их подарить, если ты сказала, что не нуждаешься в них?
— А как я могу в них нуждаться, если у вас серьезные отношения с другой?
— Это с кем у меня отношения? — удивленно вскинул брови он.
— Вы прекрасно знаете, с кем.
— Где цветы, Маша?
— Нет здесь никаких цветов!
— Послушай, в них может быть жучок. Такой маленький, нехороший жучок, который позволит слушать все, что говорится в этом помещении.
Сглотнув, я вжалась в кресло.
— Я отнесла их в отдел кадров, к Божене Брониславовне.
Облонский фыркнул и, наконец, отпустил подлокотники моего кресла.
— Надо было догадаться! — рыкнул он и двинулся в сторону двери.
Спустя пару мгновений я бежала за ним следом по коридору.
Мои щеки пылали, а волосы шевелились на голове от творящегося безобразия.
— Какая прелесть, Настя! — ворковала у вазы на окне королева Божена.
Возникший на пороге Облонский и я следом заставили ее удивленно приподнять тщательно прокрашенную бровь.
— Владимир Николаевич! Какой сюрприз! Кофе будете? — заулыбалась она. — Мы как раз обсуждали предстоящий банкет в честь моего дня рождения. Вы же разрешите нам устроить праздник?..
Настя мельком взглянула на меня и поняла, что появление Облонского ничем хорошим не закончится.
Он пропустил мимо ушей болтовню Божены и стремительно подошел к окну. Начал выхватывать из стеклянной вазы цветы, один за другим, и безжалостно комкать бутоны роскошных розовых пионов.
Я зажмурилась. Цветы было до боли жалко.
— Владимир Николаевич! Да что вы… что вы себе позволяете?! — взвизгнула Божена. — Не смейте так обращаться с пионами!
Ничего не найдя в цветах, Облонский с силой швырнул их на подоконник.
