На этаже было тихо. Красная ковровая дорожка убегала в узкий коридор, а мы остановились у большой двери белого цвета с золотой цифрой «Двадцать восемь».
– У меня пусто, но ты со временем всё заставишь, – Лёша немного стеснялся.
– А ваза найдётся? – я вошла в его хоромы и обомлела.
Это напоминало спортзал.
Большая комната, в которой был кухонный уголок со столом-стойкой. Диван серый, похожий на огромный мешок. В дальнем углу беговая дорожка и лестница спортивная с турником.
Окна от пола до потолка. За ними открывался вид на вечерний летний город.
Кровать находилась на втором уровне, туда вела узкая лестница. Под потолком, за железными перилами находился спальное место.
– Давай пока в мусорное вёдро поставим его… Погоди, у меня вроде кастрюля есть.
Он сильно суетился, а я оглядывалась. В прихожей было два шкафа. Один с большими зеркалами, похож на тот, что стоит в моей квартире, другой низкий, в нём была мужская одежда от спортивной до деловых костюмов. Внизу на полке стояла обувь. И когда я открыла двери, в шкафу, как в холодильнике загорелся свет.
"
"– Дорого содержать такую квартиру? – спросила я, заворожённо рассматривая зал.
– Дороговато. Я даже думал забить на неё, – он нашёл высокую кастрюлю и налил в неё воды.
– Так может, в мою переедим, а эту продадим? Ну, если ты мечтаешь о туристической базе.
– Думаю, можно. Пока детей нет, в однокомнатной вполне поместимся.
– То, что у меня однокомнатная, Лерка рассказала? – нахмурилась я и прошагала по пустому залу, чтобы поставить букет в кастрюлю.
– Нет.
Нужно признать то, что Лёша старался мне говорить правду. Но то, что он многое скрывал, становилось ясно.
– Откуда ты знаешь? – допытывалась я, подходя к нему ближе и заглядывая в карие глаза.
– Узнавал, – он снял кепку, и на лице появилось полное раскаяние. – За три дня до выпускного пришёл к тебе в гости, а у дверей твоей квартиры стоит мужичок.
– Какой мужичок? – насторожилась я.
– Представитель твоего отца…
– Моего отца?! – я ошарашенно уставилась на него.
Повисла пауза.
Ко мне приходил человек от отца. Вначале дикая радость посетила меня: я нужна своим родственникам! А потом что-то насторожилось, съёжилось: ""Нафиг я отцу через тридцать лет?""
– Лёша, – угрожающе шипела я. – Куда ты дел представителя моего отца? И кто мой отец?
Лёшка замялся, посмотрел в окна, за которыми темнело, и зажигались огни.
– Завтра, я расскажу тебе всё завтра, – пообещал он. – Сейчас очень важная встреча.
