Молочной кожей обиты, между ними столик с подставками для напитков. А главное – окна! Я сразу заняла место и пристегнулась ремнями.
Дверь–купе закрылась, и мы приготовились к полёту.
Артур сидел напротив и внимательно рассматривал меня.
Я знаю, почему богатые мужчины любят бедных серых мышей из деревень. Именно за наш щенячий восторг от всего, чего ни разу не видели, к чему не прикасались.
– Нравится? – спросил старший брат.
– Потрясающе! – восхищённо крикнула я.
Дальше было шумно, поэтому с Артуром мы больше не разговаривали.
****
Я сумела сохранить в себе ребёнка. Не перестала мечтать и верить в любовь. Надеялась, что всё разрешиться хорошо. Лёшенька не обидел меня, он любит, у него есть объяснение своему поступку. И мы будем счастливы. У нас родиться ребёнок, мы построим дом… И дальше по плану маленькой Сонечки, которая потеряла маму и побывала в лапах чудовища. Но храбрый рыцарь меня освободил, осталось только выяснить зачем он сбежал из психушки.
Это был сон.
Нет, я понимала, что реальность, но такая лёгкость, тепло и детская радость посетили моё сердце, что я иногда была вынуждена щепать себя за руку, чтобы не ошибиться.
Ощущения из далёкого прошлого, как раз того времени, когда я точно знала, что можно купить лошадь, держать её на балконе и ездить верхом в школу, запрягая зимой в сани.
Я –маленькая принцесса. Я приехала во дворец.
Особняк был шикарен во всех отношениях. Колоссальных размеров. Снаружи вроде скромный, как старинное дворянское гнездо.
Впечатляющие, только крыльцо из белого мрамора и белые колонны. Окна небольшие, никаких архитектурных излишеств. Коробочка вытянутая с полукруглой пристройкой. Полностью здание не получилось рассмотреть, мы прилетели поздно. Но того расстояние, что я преодолела от взлётной площадки до крыльца, хватило, чтобы впечатлиться.
Внутри дом изумлял. И мне стоило большого труда, чтобы не открыть рот и не запищать от восторга. Артур разочаровался, надеялся, что я растекусь лужицей на старинном дубовом паркете.
Я бывала в музеях!
А это жильё было похоже именно на музей.
Бордовые стены, картины в золотых рамах. Круглая прихожая, и десятки дверей, ведущие неизвестно куда. От центрального входа вверх тянулась такая же мраморная лестница, как на улице. Ступеньки светились белизной, балясины даже сверкали, как новый фаянс в сортире. Роскошь была настолько дерзкой, вычурной, что я невольно усмехнулась.
