Его Случайный Наследник (СИ)

Я не корю тебя за то, что ты организовала нам с миллиардером совместный номер и…

Голос предательски дрожит. Мне больно вспоминать о Ставре, больно и обидно, потому что сердечко девичье каждый раз екает болезненно.

Диана приближает свое лицо ко мне и проговаривает тихо:

— Выговорись, Алин, полегчает. Я обещаю, что больше никогда ничего…

И мне бы помолчать, но хочется действительно высказаться, рассказать о наболевшем. Трудно все держать в себе, груз хочется с души снять. С этим всем маме не позвонить, не рассказать.

Да и не хочу, чтобы моя бедная мамочка корила себя за то, что я выросла такая непутевая. У нее и так жизнь не сахар. Живет только тем, что дочь в столице учится, верит в мое светлое будущее и я знаю, что все у меня будет хорошо.

Мы пьем чай в тишине. Диана ковыряется в торте, а я все жду, что подруга наконец уйдет в свою новую счастливую жизнь.

Ей в нашей комнате делать больше нечего. Не подходит она больше под наш интерьер. Не вписывается.

Как бы это не звучало, но, между нами, пропасть лишь расширяется с каждым мгновением.

С каждой секундой Диана все дальше.

То, что было от нашей дружбы догорает в эти мгновения. Исчезает и пепел будет развеян бесследно.

Жизнь вообще меняет судьбы людей и так же изменяет и нас. Мы были в одной лодке, плыли по течению, но каждый греб в свою сторону.

Для меня будущее — это получение диплома и карьера педиатра. Я не стремлюсь к тому, чтобы словить звезды с небес. Не все должны стремится к деньгам.

Для меня счастье — это быть нужной, помогать, лечить.

И даже не в столице, а скажем вернуться и поднимать нашу городскую больницу.

Если все будут уезжать из глубинки и не возвращаться, то что же будет тогда?

Я все же всегда была максималисткой. До сих пор я все же надеюсь, что однажды у меня получится организовать у себя в городе реабилитационный центр для детей.

Именно такой, как однажды я выцепила в интернете, и здание будет яркое, красочное. Без белых халатов. Словом, надежд у Алины Вишневской всегда было много, ровно, как и стремлений, и ночь со Ставровым в картину моего мира никак не вписывалась.

Ставлю чашку и Диана подается вперед, накрывает мои руку своими пальцами.

— Алин, говори. Я же вижу — страдаешь ты…

Присматриваюсь. Говорят, попутчикам в поезде многое можно рассказать, так как вы больше не встретитесь. Вот и сейчас срабатывает скорее не дружественное желание поделиться, а именно рассказать, чтобы выговорится и забыть.

— Что рассказать, он был напорист, такому мужчине невозможно отказать.