— Если бы он тебе денег оставил — то забыл бы, как только дверь за собой закрыл. Он этого не сделал. Для него так же ночь случайная многое изменила…
Сглатываю чай, который становится на мгновение поперек горла. Вид бабушки такой, будто она не со мной говорит. А как в фильмах. Оракул проснулся и вещает.
Да ну. Дудки. Я в такое не очень верю.
— Баба Нюр, да откуда тебе знать? Ну переспал мужик со мной. Было влечение. Бывает. Все же взрослые люди…
Говорю жестокие слова, а сама — то в них верить не хочу. Больно.
Но на мою тираду бабушка только головой мотает.
— Не знаешь ты его. Не знаешь… Он — сталь. Калёная. Таких не проломить, не сдвинуть. Время нужно. Такие только в пекле мягче становятся. Только в огне…
— Я надеюсь, ты сейчас Ставрову не аварию предсказываешь?!
Вроде и шучу, но на душе кошки скребут. Я этому мужчине зла не желаю. От мысли, что с ним может что-то случится, сердце словно этим самым огнем обдает.
Баба Нюра внезапно отмаргивается и опять прежним добродушным взглядом на меня смотрит:
— Да что ты.
Все у него хорошо будет. Такие сами свою судьбу куют. Свое не отпускают. Он жизнь свою за горло держит, она у него ручная, куда мужчина твой хочет, туда и сворачивает.
Вдруг бабуська мне подмигивает весело.
— Надо же. Почти правильно угадала фамилию, а ты мне ее и назвала. Ставров он. Вот так уличные шарлатаны и разводят народ на информацию. Эх. Где мои годы, сейчас бы бизнес мы с тобой открыли, Алинушка- “предсказания бабы Нюры и Ко”. Ко — это ты. Вела бы у меня бухгалтерию. Хотя нет, лучше бы, как врач осмотр проводила и мне нужную информацию подкладывала бы.
Настроение опять поднимается. Чудна ‘я старушка.
— Ну вот, видишь, егоза уже смеется, а то сопли жевала, чуть не расплакалась. Ты передо мной-то в сильную не играй. Я же вижу, что сердце у тебя не свободно. Полюбила ты.
— Да кому нужна моя любовь, баба Нюр? Ставр по делам на утро укатил и поминай, как звали. Это я дура его забыть не могу, он- то небось уже с очередной развлекается и миллиарды свои зашибает.
— На вот поешь. Сама закатывала, — подкладывает мне в тарелку очередную сладость бабуська.
— Время нужно. Не гони коней. Твое к тебе придет, а то, что чужое никогда твоим не станет.
Отбрасываю волосы со лба и отвечаю смущенно.
— так я и наю, что не мой он, баб Нюр. Не мой. Но от этого не легче.
Опять смотрит на меня загадочно.
— Ну не скажи… Сейчас я мало что вижу, но кое-что все же отсвечивает…
— Баба Нюр, ты извини, но я в эту всю предсказательную чушь не верю.
