Если подумает, что я и вправду специально забеременела, вся ситуация против меня, баба Нюр.
— Хуже тоже может быть, детка, такие мужчины ребенка и отнять могут. Если посчитают, что мать решила наживаться на своем чаде.
Выдыхаю с шумом. Пальцы ощутимо дрожат. То, что говорит бабушка вызывает в груди сомнения и я понимаю, что со Ставровым шутки плохи. Не зря его боятся. Да и мне хватило нашего общения, чтобы понять, насколько он может быть жесток.
Вспоминаю его телефонный разговор на балконе.
Как ему женщина звонила, плакала, умоляла, а он ее отшил, как отрезал, а потом пришел со мной развлекаться.
Стоит воскресить в мозгу этот кадр, как у меня сердце сжимается. При чем реально. Сильно. Спазмом. Дышать не могу. Боль бьет по нервным окончаниям.
— Алинушка! Алинушка! Ты что, деточка?! Ты что?!
Бабушка вскакивает, бежит к умывальнику и открывает кран, набирает воды в чашку и мне в лицо бросает, холодные капли приводят в чувство и заставляют сделать вдох.
Оказывается, все это время я и не дышала…
Старые мозолистые пальцы убирают с моего лица прилипшие пряди.
— Ты что, девочка, ты что?! Дыши, Алинушка…
Потихоньку меня отпускает, но сердце тянет. Бабушка цокает недовольно.
— Любовь у тебя там иголкой сидит, от нее сердце болит. Не должны были ваши дороги расходится. Не должны…
Мотает головой словно не одобряет того, что произошло, а у меня по щекам начинают струится слезы.
— Баба Нюр. У меня выхода нет. Со Ставровым нам не по пути. Он если узнает, что афера Дианы удалась, он меня возненавидит! Все против меня! Мужчина будет уверен, что я специально залетела.
Мало ли что подумать может. И кто сказал, что ему дети нужны. От студенток без роду и без имени. Может у него брак по расчету. Слияние фирм, или еще что. А вдруг он заставит родить и отнимет ребенка. Я не знаю. Баб Нюр. Мне страшно.
— То погоди истерить.
Бабушка открывает ящик и достает аккуратно сложенное полотенца, передает мне, чтобы я лицо вытерла и пока я избавляюсь от капель, баба Нюра мне чаю подливает.
— Попей. Успокоительный. Хороший. Ребеночку помоги своему и помни, что, когда ты так себя мучаешь, он все чувствует. Сжимается.
Каким-то странным образом слова женщины действуют, и я заставляю напрягшиеся мышцы расслабится.
— Ну допустим, страхи твои не беспочвены. С такими мужчинами играть — к открытому огню руку подносить. Сожжет дотла. А подружку свою не кори. Она ответит за свой проступок. Хоть я тебе и скажу, что там не от зла все, а от дурной головы.
