Захожу в кабинет и меня парализует.
50
Я буквально прирастаю к полу и смотрю во все глаза на наглеца, развязно сидящего в кресле, с закинутыми на стол ногами.
— Приперлась- таки. Ждать себя заставляешь. Не хорошо.
Арсений.
Срабатывает рефлекс, разворачиваюсь на каблуках и бегу к двери. Пугает он меня. Блеск в глазах на грани одержимости какой-то.
Нет там адекватности и тормозов. Здравого смысла и понимания, что мы не просто в стенах университета, а вообще-то в деканате!
Только вот до меня неожиданно доходит, что здесь сегодня непривычно пусто.
Сегодня все по делам, или в зале приема, встречают делегацию.
— Алина… — на распев протягивает Арсений.
Хватаюсь за ручку и тяну дверь на себя. Я действую на инстинктах. Мозг просто не успевает обработать информацию. Только маневр не удается. Арсений не дает мне выбраться из кабинета. Дверь захлопывается перед моим носом, а перед глазами возникают ладони, которыми мажор упирается в дверь, преграждая мне путь наружу.
— Тццц, — щелкает языком, — Вишневская… — тянет гласные в моей фамилии, — ты смотрю импульсивная.
Это хорошо. Люблю в постели инициативных партнерш.
Прикрываю глаза и дышу. Сердце колотится о ребра. Даже не думаю о том, чтобы заорать, начать биться в истерике и сопротивляться.
Таких закомплексованных парней, как Арсений, возможно, заводит именно сопротивление. Им нужно самоутвердиться, переламывая чужую волю.
— Алинааа, — тянет мои имя и чужое дыхание касается уха.
Прикладываю усилия, чтобы не передернуть плечами. Собираюсь и разворачиваюсь в руках подонка, чтобы посмотреть в глаза своего преследователя.
Веснушчатое лицо рыжего мажора слишком близко. Опять до обоняния доходит его запах, вызывает тошноту, о чем ему и заявляю:
— Хочешь, чтобы меня опять стошнило на тебя?!
Приподнимаю бровь и говорю уверенно, хотя никакой уверенности в своих словах я не чувствую.
Но здесь, как с диким зверем. Нельзя дать понять, что боишься. Страх только раззадоривает.
— Как запела. Я запомнил твой вчерашний трюк. Ты мне за него ответишь.
Обязательно.
— За что?! — голос сипит.
— Я не люблю, когда меня выставляют на посмешище.
Наклоняет голову. Он слишком близко. Мутить начинает все сильнее. Голова начинает кружится.
Возможно, я совершила ошибку так грубо отшивая Сеню. Видимо он как большой ребенок, тянется за тем, что ускользает. Только такой “ребеночек”, если захочет поиграть, может быть слишком жестоким. У больших мальчиком и игры масштабные.
— За что мне отвечать, Арсений? Мне плохо стало.
