Мы отличаемся как небо и земля, и я до сих пор не могу понять, почему считаю ее подругой.
— Илья сделал тебе предложение? — интересуюсь, чтобы хоть как-то заполнить повисшую тишину.
На что Диана, смачно пережевывая яблоко и чавкая, отвечает весело:
— Нет, он пока о своей свадьбе не подозревает…
Слабо улыбаюсь. Кто знает, кто из нас двоих прав. Жизнь, наверное, рассудит. Но я четко уверена, что привязывать мужчину ребенком — неправильно. Ведь маленький комочек ни в чем не виноват. Невинное дитя.
— Я не верю в историю Золушки, которую с распахнутыми объятиями примут в семью, которая стоит слишком высоко на социальной лестнице.
— Сделает. Вишневская. Илья позовет меня в жены. Иначе…"
"Диана откладывает огрызок и прихватывает со стола продолговатые тесты с двумя полосками, проводит ими перед моими глазами, машет из стороны в сторону, как победным флагом.
— Я ему такой армагедец устрою!
— О чем ты?
— О том, что у тебя на лице написано, что лучшее, что меня ждет с Ильей, это он мне денег даст и отправит в клинику.
Последствия ликвидировать, так сказать.
Прислоняю ладони ко лбу. Голова болеть начинает от всех этих новостей.
— А я тоже не пальцем деланная. Ты прикинь, какой позор ждет фамилию Прокофьевых! Весь универ загудит, если в массы просочится, что сын ректора заделал наследника и не женится на матери своего ребенка! Пойдут сплетни и уже никто не поймет, кто из Прокофьевых так накосячил. Отец или сын! Репутация для таких, как они — все. А ты меня знаешь, я такую шумиху подниму, не отступлюсь.
От этой тирады мне плохо становится. Сердце сжимается и хочется убежать подальше.
— Так что — женится. Как миленький. Я буду бороться не за себя, а за своего ребенка!
Выдыхаю и мотаю отрицательно головой.
— Неправильно это все, Диана, нельзя ребенком мужчину привязывать.
Отмахивается. В глазах слезы вспыхивают, и моя злость отходит на второй план.
— Я люблю Илью, Алинка! С первой секунды, как увидела, втюрилась… Я не знаю, что на меня нашло! Вот бывает такое.
Как выстрел. И мне вот здесь больно, — ставит ладонь на грудь, проводит нервно, словно и правда болит, — стоит только подумать, что он со мной порвет, как в глазах темнеет.
— Все равно так нельзя…
— Грех в такого не влюбиться: внешность, возможности, положение. Все при нем. Я, считай, в лотерею выиграла, в огромную столичную лотерею.
Смотрю в лицо Дианы и не знаю даже, что сказать. Илья мне никогда не нравился.
