Его открытые лекции по бизнесу вызывают ажиотаж. Жаль медицина не ваша стезя, но вы бы были врачом от бога.
Ректор буквально светится. Чувствуется, что он расположен к миллиардеру и это не из — за денег, а есть что-то еще.
И это подтверждают следующие слова:
— Отец Александра Владиславовича, мой старый армейский друг. Вместе боевые задачи исполняли. Я военным хирургом был и однажды осколки из ноги Славы вытаскивать пришлось.
Ректор кивает. Словно приходя в себя от старых воспоминаний. А Лекс переводит взгляд на меня.
Скупой светский жест. Обращает внимание на спутницу декана.
Но смотрит так, что душа в пятки уходит. Ни один мускул не дрогнул на лице, но мне почему-то кажется, что мне ледяные иглы вбивают под ребра.
— Моя спутница, Алина Вишневская, — неловкое молчание нарушает голос декана.
— Алина была свидетельницей со стороны невесты, — находится ректор и продолжает приторно улыбаться, а я смотрю в глаза Лекса, и обида жжет изнутри.
У него что проблемы с памятью, или я столь незначительный эпизод, что он даже не признал меня… пришлось ректору напоминать.
* * *Предположения?)
64
Мои щеки горят огнем. По плечам бегут ледяные иглы, пока жар расползается внутри. Один короткий взгляд Лекса жалит.
— Алина… — произносит хрипловатым голосам Александр и протягивает мне свою ладонь.
Пальцы дрожат, когда горячая рука оплетает мою. Вздрагиваю. Когда Лекс чуть кивает головой, выражает свое почтение. Светский мужчина, у которого на автомате все эти жесты. Но взгляд…
Горящие огнем глаза темнеют, чернеют, не отрываются от моего лица.
Он мне сейчас душу своим огнем выжигает. Ледяным пламенем безразличия."
"— Здравствуйте, — отвечаю односложно, силюсь вытащить свою ладонь из захвата. Но Лекс и не держит. Секундное касание. После которого на моих пальчиках остается ожог.
— Что привело вас сюда? — будто бы поддерживает беседу. Но смотрит на меня.
Только ответить мне не позволяют. Декан понимает, что от меня можно ожидать всего, чего угодно, поэтому берет огонь на себя.
— Господин Ставров, сегодня действительно крайне счастливый день для меня. Ваше покровительство стало знаковым событием. Ведь сегодня я сделал предложение Алине. Неожиданное даже для меня самого.
Белецкий звучит уверенно, но на окончании фразы его голос дает слабину, становится скрипучим.
— Да что вы? — Лекс выгибает бровь. Иронично. Высокомерно. А мне хочется крикнуть, что это все ложь, но останавливает лепет брюнетки, которую мне так и не представили.
