— Как интересно ты запело и в чем же дело, объясни, хочу понять с чего ты отказываешься от столь заманчивого предложения… — садится в свое кресло, напротив меня.
— Дело не в вас и не во мне.
— Ты молодая еще, Алина, не слишком опытная, я умею обходиться с женщинами, а ты даже шанса дать не хочешь.
От этой фразы меня передергивает. Он ведь сейчас на другое намекает. В то самое, в чем он опытен, меня только от мыслей, что коснется, тошнить начинает. Ком подкатывает к горлу и чуть не выворачивает.
Может токсикоз, а может малыш свое слово говорит, как сказала баба Нюра “подселенец у меня с характером”.
— Филипп Константинович…
— Алина, — обрывает, — ты понимаешь от чего отказываешься?! Любая. Повторяю. Любая примет мое предложение с радостью. Для тебя все двери открыты будут. Высшее общество, лучшие рестораны, страны, путешествия. Все тебе дам.
Улыбаюсь краешком губ. Быть рядом с миром, в котором вериться Ставров. Носить его ребенка под сердцем, да еще и однажды встретиться, будучи чужой женой…
Видеть его с другой и вцепиться в локоть своего “мужа”, чтобы выстоять.
Нет. Это не про меня. Не для меня.
Того раза в ресторане мне хватило. Больше подобной боли испытывать не хочу.
Смотреть на мужчину, которого ненавидишь и любишь в обществе с другой…
Один его взгляд и у меня кровь забурлит, а сердце… мое бедное сердце просто не вынесет.
— Любят не за то, что мужчина может дать, господин декан, а вопреки всему, вне логики. Вне разума. Вне всяких правил.
Так, как я люблю и ненавижу Лекса…
Проглатываю концовку фразы, а в слух говорю иное:
— Я не люблю, вас, Филипп Константинович.
Мне жаль.
69
Лицо декана багровеет, а я прикусываю губы. Мысленно проговариваю.
Я беременна от другого, господин декан, я храню свою тайну и бегу из университета потому, что все знают с кем, я спала, а вам будет не сложно догадаться от кого ребенок.
А я…
Я не хочу, чтобы Ставров отнял у меня свою частичку, моего малыша, который растет под сердцем. Я не хочу боли. Хочу сохранить свою тайну и выносить, родить и быть счастливой.
В своем городе у меня будет время на передышку, а потом… потом я вернусь в университет и доучусь. Получу диплом. Обязательно."
"Рассматриваю декана и улыбаюсь, пытаюсь смягчить свою фразу.
— Я не могу. Вы простите меня, Филипп Константинович, вы достойный человек, я уважаю вас, более того всегда восхищалась вашим талантом и именно поэтому я не хочу поступать с вами низко, лгать вам…
Поднимает руку.
— Довольно, Вишневская.
