Опускаю глаза, не в силах больше выдерживать натиска Лекса, и отвечаю тихо:
— Диана…
Мужчина слегка прищуривается.
— Теперь моя очередь задавать вопрос.
Поднимаю подбородок и смотрю в глаза мужчине. Не могу понять, что именно вызвала в нем своим ответом. Больше Ставров вопросов не задает. Выжидает и я спрашиваю:
— Ты… ты что, себе невесту купил?! Зачем?!
— Это уже два вопроса, Алина, — опять улыбается лишь краешком губ, — из тебя плохой игрок. Не просчитанный. Я могу ответить короткое “да” на твой вопрос и продолжить пытать сладкую Вишенку дальше.
Опускаю голову, провожу пальцами по одеялу, слегка комкая шелковую ткань, которая так приятно холодит разгоряченную кожу.
Пальцы касаются моего подбородка и заставляют меня опять столкнуться взглядом с мужчиной.
— Привык платить за все, Алина. Женщины продают мне свои услуги. Я покупаю. Чистый бизнес. Ничего большего. Ничего личного. Договорные отношения. Это то, к чему привык…
— Это ведь ужасно… И мне кажется, что та женщина, которая звонила тебе.
Она была в отчаянии.
— Не могу понять тебя, Алина. Я привык решать загадки, распечатывать все, а ты вызываешь интерес, разжигаешь его. Не вяжется твой образ, расходится с действиями. То, как смотришь, двигаешься, даже говоришь…
— Неужели она не вызвала у тебя хоть толику сострадания?
Задаю вопрос и на дне глаз нестерпимо щиплет, и я уже не понимаю, спрашиваю ли о женщине, с которой говорил Ставров, или говорю о себе. Почему мне кажется, что меня перемелют в безжалостных стальных жерновах и выбросят.
Прикосновение крепкого пальца к губам останавливает мое порывистое дыхание, заставляет замереть.
— Слишком любопытная Вишенка попалась. Много вопросов, в то время как я в нашей игре успел задать только один. Чего ты хочешь, Алина Вишневская? Ответь мне, почему решила сыграть в русскую рулетку и провести со мной ночь в замкнутом пространстве, где незнакомый тебе мужчина может повести себя по-разному, на что рассчитывала, маленькая? Не слышала сказку, которая рассказывает про то, что большие злые волки едят таких миленьких вишенок на завтрак?
Вопрос задает бархатистым голосом, но хватка на моем подбородке тяжелеет, пальцы впиваются и причиняют не то чтобы боль, но дискомфорт.
Чувствую себя маленьким глупым мотыльком, попавшим в жестокие руки. Одно нажатие и этим сильным пальцам ничего не стоит оторвать мне крылышки.
— Слишком много вопросов, Лекс.
