Мы со Златкой переглядываемся, и я пытаюсь ее приободрить улыбкой, хотя сама дрожу от волнения.
– Прости, папа, – говорит Тим тихо, так что слышим это только я, Дам и Злата. – Я был неправ. И спасибо.
– За что? – наконец-то подает голос мой муж, упирая руки в бока. Но не грозно, а с какой-то долей усталости. Ссутулившись будто под невидимым грузом, легшим на него плечи.
– Да за все. Начудил я знатно! – ухмылка Тима, и все.
Я начинаю рыдать, когда Дам, вздохнув, улыбается и пожимает протянутую сыном руку. А потом вообще обнимает, похлопывая того по спине.
– И ты меня прости, Тим, – слышу шепот мужа, – я рад, что вы здесь, ребят.
Отцы и дети – вечная проблема.
– Привет, Злат.
– Привет, Дам!
Мы с Тимом молча переглядываемся, и он мне задорно подмигивает, говоря, мол, да брось, чего волновалась-то?
А и правда, чего это я так разнервничалась?
Через десять минут к столу подтягиваются Роман и Анжелика Золотаревы – родители Златки, и, перезнакомив всех родственников между собой, мы наконец-то в полном составе садимся за стол.
Мужчины разливают шампанское, вокруг слышатся тихие разговоры, смех и бурные обсуждения. Последние минуты уходящего года мы встречаем под переливчатую музыку хрусталя, а с боем курантов слышится первый залп фейерверка над Церматтом.
Салют, организованный нашими мужчинами.
Все по парочкам подтягиваются к большому панорамному окну, ну и мы с детками, которые увлеченно смотрят, наблюдая за яркими всполохами в ночном небе среди пушистых медленно кружащихся снежинок.
Волшебная ночь.
Я подползаю к Даму под бочок и, привстав на носочки, целую мужа в колючую щеку.
В очередной раз повторяю шепотом, глядя в любимые глаза:
– Люблю тебя, родной…"
"Ловлю его мягкую улыбку и слышу в ответ:
– И я люблю тебя, – проникновенный шепот на ушко, – моя снежная девочка...
Почему снежная девочка? Дам так и не рассказал мне до сих пор, но я с гордостью готова носить это звание всю нашу долгую и счастливую жизнь!"
