Мурашки побежали по моему телу, подмышки взмокли.
— Я не предатель.
Доменика фыркнул.
— По крайней мере, у тебя есть пара часов, чтобы попрактиковаться в актерском мастерстве.
Гнев вспыхнул в груди.
— Я не играю.
— Несколько недель назад мы узнали, что кто-то сливает информацию албанцам. Босс, конечно, не ожидал, что это будешь ты, но доказательства неопровержимы, — его глаза потемнели, когда он окинул взглядом мое тело, и я вдруг почувствовала себя обнаженной. — Интересно, начнет ли он с пыток водой. Невероятно, что он может сделать с небольшим количеством воды.
Или, может быть, начнет с твоих милых маленьких ноготков. Если повезет, я получу свой шанс.
Мой разум отказывался принимать его слова. Маттео заботился обо мне. Он никогда не причинит мне вреда. Доменико, должно быть, сам по себе.
Но потом… Анджело подтвердил приказ Ромео.
Паника вспыхнула в моей груди.
— Это все недоразумение, — сказала я, но мои слова прозвучали слабо.
Доменико только рассмеялся. Я отодвинулась от него как можно дальше в этой маленькой, отвратительной камере.
Бетонный пол был холодным и грязным, а моя поза делала меня еще более уязвимой перед этим страшным телохранителем.
— Прощайте, миссис Росси. Хотя вряд ли, что я долго буду тебя так называть. Надеюсь, тебе понравится твое пребывание здесь."
"Комната погрузилась во мрак. Невозможно понять, сколько времени прошло. Я свернулась калачиком, обхватив колени, пытаясь согреться. Но это было бесполезно — влажный холод бетонного пола и стен ощущался как лед сквозь одежду.
Мои стучащие зубы нарушали тишину, но ничто не могло отвлечь меня от боли в мочевом пузыре.
Я наполовину ползком, наполовину на коленях добралась до металлической двери и забарабанила по ней руками.
— Мне нужно в туалет. Пожалуйста, выпустите меня, — голос охрип от часов, которые я провела, крича о помощи с момента, как меня сюда затащили. Наконец, я обессиленно сползла по двери, и слезы хлынули по моему лицу.
Я была одна.
Совершенно одна.
Мои руки подкосились, и я рухнула на землю, мое тело было слишком слабым и усталым, чтобы поддерживать себя.
Твердый пол был невыносимо жестким под моими бедрами, но я ничего не могла с этим поделать.
Я закрыла глаза, представляя, как Маттео врывается в камеру и спасает меня. Но даже воображение не могло предложить мне облегчения, так как образ изменился, и выражение Маттео стало жестоким. Он смотрел на меня с презрением.
— Теперь я наконец-то избавлюсь от тебя.
Рыдания душили меня.
