Я не могла сосчитать, сколько раз прикрывала ее, когда она сбегала через окно, чтобы встретиться с очередным бойфрендом, в то время как я побывала всего на одной вечеринке и больше не захотела повторять этот опыт. Я вздрогнула, отгоняя воспоминание, и снова сосредоточилась на фотографии.
— Сколько ему лет? — спросила я.
Он явно был старше меня, раз уже был главой мафии. Мужчина на фотографии еще не достиг возраста, когда можно было бы назвать его «серебряным лисом», но в нем чувствовалась зрелость, которую я могла бы счесть немного сексуальной.
Мила взяла телефон, ее нахмуренное лицо выдало разочарование, когда поиск не дал никаких результатов. После тридцати минут мы, наконец, сдались. Найти личную информацию о Маттео Росси оказалось невозможно.
Мила с раздражением положила телефон. Она повернулась на бок, лицом ко мне.
— По крайней мере, мы знаем, что твой жених горяч.
— Интересно, он добрый? — пробормотала я.
Боже, было так глупо произносить это вслух. Я никогда не видела доброго мужа или счастливого брака в Братве, но я цеплялась за надежду, что Маттео не так ужасен, как мой отец.
Может быть, у итальянцев все было иначе. Может, они лучше относились к своим женщинам.
Лицо Милы омрачилось, на лбу появились морщинки.
— Лучше бы так и было. — ее голос звучал свирепо.
Будучи старшей сестрой, я всегда защищала Милу, заботясь о ней, когда родители нас игнорировали, а няни уходили домой. Но с годами, по мере того как мои проблемы со здоровьем становились все серьезнее, она начала защищать меня.
— А что насчет Димы? — спросила Мила.
Наш сводный брат Дмитрий вел жизнь, окутанную тайной. Отец постоянно отправлял его выполнять грязную работу за границей, не в силах долго выносить присутствие сына. Дима слишком напоминал ему его первую жену. Женщину, которую, если верить слухам, он действительно любил.
Я сжала ее руку.
— Уверена, он знает. Может, он приедет на свадьбу.
Мои слова звучали не убедительно. Свадьба должна была состояться через два дня. У Димы не было постоянного номера телефона, поэтому нам всегда приходилось ждать, когда он сам выйдет на связь.
— Как думаешь, Маттео знает о моем… — я жестом указала на свое тело.
Губы Милы приоткрылись.
— Пахан должен был ему рассказать, верно? Маттео, наверное, получил кучу информации о тебе, прежде чем согласился.
Мы перестали называть нашего отца «папой» много лет назад. Для нас, да и для всех в его жизни, он был только Паханом.
Я глубоко вздохнула, почувствовав облегчение.
— Да, конечно.
