— Мы вернемся к ужину, — крикнула Сиенна мне вслед.
Моя челюсть сжалась, но я продолжал идти, открывая входную дверь.
Анджело стоял на страже в коридоре.
— Они идут по магазинам, — прорычал я. — Если с ними что-нибудь случится, тебе конец.
— Да, босс.
Направляясь в офис, я издал тяжелый вздох, не понимая, почему так расстроен.
20
СОФИЯ
Мои глаза расширились в удивлении, когда Маттео выбежал из квартиры. Я что-то сделала не так? После вчерашнего я надеялась на лучшее, но теперь вновь почувствовала этот неприятный ком в желудке.
Когда мой отец злился, это всегда предвещало плохие последствия.
— Эти мафиози такие драматичные, — сказала Сиенна, поворачиваясь ко мне. — Они еще говорят, что женщины — эмоциональные. — Она улыбалась, совершенно не беспокоясь о поведении брата.
— Кажется, он не хотел, чтобы мы уходили? — неуверенно спросила я.
— Как будто Маттео сможет нас остановить. — Она подмигнула и протянула мне чашку кофе. — Начнем с завтрака. Рядом с моими любимыми магазинами есть милая пекарня.
— Звучит чудесно.
Я отчаянно хотела понравиться Сиенне. Мое одиночество обволакивало меня, как плотное одеяло. Я всю ночь плакала, думая о том, через что прошли Катя и Стася, и скучала по Миле. Я пыталась ей позвонить, но ее телефон был выключен.
— Отлично, — сказала Сиенна, хлопая в ладоши. — У нас будет прекрасный день.
Ее восторг был заразителен. Я улыбнулась и сделала глоток кофе.
— Дай мне минутку, чтобы собраться.
Я слезла со стула, мои ноги кричали от боли.
Я медленно вернулась в свою комнату и тяжело села на неубранную постель. У меня не было сил ее заправить утром. Я посмотрела на инвалидную коляску. Мне следовало бы взять ее сегодня. Мое колено болело, суставы ныли, и я чувствовала головокружение. Но нам будет неудобно везде таскаться с ней.
И мне было стыдно.
Я не могла скрыть коляску от Маттео и его людей, но не хотела появляться с ней на публике.
Я собрала остатки сил, чтобы встать с кровати. Я взяла сумочку, телефон, лекарства и тридцать долларов, которые Мила дала мне перед свадьбой.
Я отказалась их брать, но она сунула их в мою сумочку, пока я не видела.
Прошло много лет с тех пор, как я ходила по магазинам. Как только я начала использовать вспомогательные средства передвижения, Пахан запретил мне покидать дом. Он сказал, что это из-за врагов, которые могут на меня напасть, но я знала, что он стыдился меня — глава Братвы с дочерью-инвалидом.
