Он кивнул, и прежде чем я успела понять, что происходит, оказалась у него на руках. Я вскрикнула и схватилась за его плечи.
— Как будто я тебя уроню, — пробормотал он, заходя в ванную.
— Немного предупреждения не помешало бы, — огрызнулась я.
Он просто усадил меня на тумбочку, облокотившись на нее с обеих сторон руками.
— Ты сможешь сидеть здесь? Или упадешь?"
"Я нахмурилась.
— Я не упаду.
Он провел пальцем по моему лбу.
— Как скажешь.
Мои губы приоткрылись, когда он повернулся к почти наполненной ванне, чтобы добавить соли.
Я могла поклясться, что заметила легкую усмешку на его губах, как будто он дразнил меня. Я не понимала своего мужа. Он был таким холодным и замкнутым, но за короткое время, что я здесь, он был добрее ко мне, чем большинство людей в моей жизни. Кто, кроме моей сестры, вообще так заботился обо мне?
Он выключил воду и повернулся ко мне.
— Поднимай руки.
— Что?
— Ты обычно принимаешь ванну в одежде?
— Но ты здесь, — возмущенно сказала я.
— Верно, я здесь. Руки вверх, София.
— Он встал между моими ногами, его пальцы слегка касались края моей рубашки.
Я скрестила руки.
— Ты не увидишь меня голой.
Он тяжело вздохнул, провел рукой по волосам, которые беспорядочно падали на лицо. На его челюсти была легкая щетина.
— Ты моя жена, а я твой муж. Тебе больно, и я собираюсь это исправить.
— Ты сказал, что мы просто соседи по комнате, — возразила я.
Никогда бы не осмелилась так разговаривать с отцом, и не понимала, почему делаю это сейчас, когда Маттео пытается позаботиться обо мне.
Но мысль о том, что он увидит меня обнаженной, в моем самом уязвимом состоянии, когда я не уверена, что он даже нравится мне, была слишком тяжела.
Он лишь встретил мой взгляд своим строгим и молчаливым. Как я могла понять все это, если он молчал?
Волна эмоций нахлынула на меня, и я не смогла удержаться от того, чтобы наклониться вперед и опереться головой на его грудь. Я так устала, а лекарства еще не подействовали.
— Я так запуталась, — прошептала я.
Руки Маттео обвились вокруг меня, и он притянул меня ближе.
— Давай, tesoro. Мне не нравится видеть, когда тебе больно.
Нежность в его голосе вызвала комок в горле. Я подняла руки вверх, и слезы покатились по моим щекам. Он медленно снял с меня рубашку, не отрывая глаз от моего лица.
Мои щеки горели от стыда в ожидании его осуждения, но он просто обхватил мое лицо ладонями и вытер слезы. Моя грудь прижимались к его груди, пока он осторожно снимал с меня шорты и нижнее белье.
