Его строптивая любовь (СИ)

Аристократы ведут свои записи, их не обмануть. В деревнях народ не так образован, потому верит историям предков, которые прямо говорили, что вампиры и демоны — абсолютное зло, феи от них недалеко ушли, эльфы себе на уме и людей ни во что не ставят даже спустя несколько столетий совместного проживания, а драконы благородны и смелы, им можно доверить свою жизнь», — похвалил Огонёк любимую расу. Как же без этого? Просто пиар–кампания: «Каждой попаданке — по красивому благородному дракону!»

«А в моём мире драконы — это страшные ящеры, которые похищали невинных девушек.

«Открою тебе страшную тайну», — заговорщически произнёс Огонёк и я даже ручку отложила, навострив уши, хотя общались мы мысленно.

— А если я приглашу тебя в театр, согласишься? — спросил сидящий передо мной парень, и я недоуменно потрясла головой.

— Чего? — Хлопнула ресницами. — А, снова ты. Не мешай, думаю, — рыкнула недовольно и поторопила Огонька: «Какую?»

«Нет, ну ты что творишь? Живо давай смотри на белокурого, мы же пропустим выражение полного шока на его лице!» — завопил Огонёк так громко, что я встрепенулась и распахнула глаза.

Ликс выглядел презабавно. Глаза в пол–лица напомнили советских кукол. Одна из таких стояла у Таньки в серванте и мы втихаря, чтобы её мама не прибила нас за самовольство, периодически её доставали и качали, наблюдая, как она закрывает–открывает глаза.

Ой, а ведь я обратилась к нему на ты, ещё и так грубо! Ну что я за человек?

— Прошу меня извинить, — произнесла со вздохом.

— Ну нет уж, — обрадовался няшка. — Извинение за извинение! И мы переходим на более личное общение — так принято в академии, к слову.

Триумф на его лице спровоцировал выделение желчи в моём тёмномагическом организме. Я лихо выгнула бровь и хмыкнула.

— Сделка не состоится. Можете меня не извинять, мне ни капельки не стыдно. Не люблю, когда отвлекают, — закончила я многозначительно и прямо посмотрела в глаза обаяшке, который с каждым мгновением не нравился мне всё больше.

— Дерс–с–ская, — неожиданно по–змеиному прошелестел он.

Мамочки, он что, змей? То–то он сразу заставил меня напрячься и занять оборонительную позицию, не люблю хладнокровных и пресмыкающихся. Фи.

— Можете адресовать претензии моему брату, он занимался моим воспитанием, — любезно произнесла я. — А теперь прошу меня извинить.