Его строптивая любовь (СИ)

«А ну, не шали!» — приказываю ему грозно и в то же время стараясь не расхохотаться. Настроение шальное, дикое. Хочется лететь навстречу игривому ветру, ловить его потоки, парить, падать вниз и вновь набирать высоту.

Столица Эрмида, Амира, быстро остаётся далеко позади. И как я ни выкручиваю шею, уже не разглядеть подсвеченное тысячами магических огней небо.

Дракон пронзает пространство, бесшумно машет тёмными, словно сама Тьма, крыльями, и я чувствую, что он тоже наслаждается полётом, блаженствует от возможности размяться, упорхнуть, улететь куда глаза глядят.

Сомкнула веки, развела руки в стороны, как Леонардо ДиКаприо с Кейт Уинслет в «Титанике». От улыбки начинали болеть скулы, но я ничего не могла с этим поделать — слишком велико было удовольствие.

Впервые я дышала полной грудью.

Впервые ощущала себя свободной.

Не связанной ни обещаниями, ни магическими путами, ни обязанностями. Ничем!

И поняла, почему ветер — самая непокорная стихия из всех.

Ветер — это свобода. Это полёт, блаженство, безумие.

Это бесконечные просторы и возможности.

Нельзя покорить то, что по самой своей сути не поддаётся контролю. Не создано для этого.

Согнула пальцы, набирая полные горсти упругого воздуха, а затем… просто позволила ветру дуть сквозь моё тело, будто я стала бесплотной и проницаемой. Воздушной.

Ветер перестал бить в лицо, срывать одежду и свистеть в ушах, мягко обнимая, обволакивая, защищая от себя самого. Я сделала глубокий вдох и от души поблагодарила стихию за то, что научила меня правильному, естественному поведению.

«Ты слушаешь и слышишь», — шепнул ветер. И похвалил: — «Ты дышишь!»

Последняя фраза смутила. Она казалась непонятной, но при этом знакомой. Напрягла извилины. Вспомнила данную мне каадом характеристику: «Саашани, дышащая». Тогда я не придала значения этому слову, больше заинтересовавшись незнакомым термином «саашани», а зря. Каждое написанное каадом слово — важное, нужное.

И всё же, что значит «дышащая» по мнению стихий?

«Дышащая — чувствующая мир, понимающая суть вещей и явлений», — торжественно проговорил живой огонь.

— «В отличие от других стихий ветер невозможно приручить, потому маги обычно стараются захватить его, поработить. Частично у них получается. Совсем чуть–чуть, я бы сказал. Потому воздушные маги на вес золота. Лишь немногие, очень и очень немногие — единицы! — понимают и принимают его. Только с теми он общается не свысока, только тем добровольно помогает».

«Кстати!» — вдруг вспомнила я диалог с рыжиком.