Его строптивая любовь (СИ)

— Как погибли? — уточнила, услышав в тоне отца стальные нотки.

— Ты всё поняла верно, дочь. Мы враждовали. Победил сильнейший.

Стало зябко, однако я не позволила страху сжать ледяной рукой моё глупое сердце. Я и сама огненная тёмная. Да, маленькая ещё, неопытная, слишком добрая. Но это пока. Посмотрю на себя через тысячу лет. Тьма потихоньку делает своё дело — я становлюсь сдержаннее, хладнокровнее.

Мои мысли подслушал отец и решил преподать ещё один урок.

— Я всё же займусь твоим обучением, вам здесь неправильно преподают основы.

Тьма — это не зло и не бесконечный холод, хотя так может показаться на первый взгляд. Тьма бесконечна, она добрая и злая, обжигающе холодная и уютно–тёплая. Она — Праматерь. Высшая сила. В ней ты черпаешь то, что тебе нужно, то, что ты выбираешь, в ней есть всё. Причина беспощадности огненных тёмных — не Тьма.

— Огонь, — выдохнула, раскрывая для себя ещё один секрет магов.

— Огонь — самая жестокая стихия, Миа. Именно она требует неимоверной концентрации и, если маг не соответствует её требованиям, выжигает его, чтобы найти нового носителя.

Потому огненные маги или совсем слабенькие или поразительной воли, по–настоящему талантливые, исключительные. Чем сильнее твой огонь, тем сильнее должна быть ты сама. Духом, прежде всего. Помни об этом, когда кровь наполнится пламенем, заставит задыхаться в пожаре собственной силы, кричать от боли. Это одна из самых неприятных инициаций любого огневика, после которой ты уже никогда не станешь прежней.

— Звучит кошмарно. А во сколько лет она обычно бывает?

— По–разному. И я предвосхищу твой следующий вопрос: нельзя постоянно сдерживать её мощь, не выдержишь.

— Я чувствую, как во мне нарастает сила, огонь бежит по венам, но Огонёк присматривает за мной. И он такой весёлый, что…

— Он так же юн, как и ты. Я бы предпочёл дать тебе более древний огонь. Когда построим храм, проведём ритуал замены, — безапелляционно сообщил отец, касаясь ничем не примечательной деревянной двери в конце зала и тем отмыкая её.

— Проходи.

Почувствовала, как Огонёк сжался в клубочек, спрятался за сердцем, будто нет его. Мысленно окутала его своими заботой и любовью, погладила. А затем выпрямила спину, с вызовом посмотрела на отца.

— Нет. У меня есть своя живая стихия. Она — моя. Я не позволю её забрать или обменять. И в моём мире мой Огонёк будет главным в храме огня.

— Ласси Миа Нанд! — громыхнул отец так, что стены подземелья затряслись.