Его строптивая любовь (СИ)

Показуха, как говорят на Земле. Мне хорошо это было знакомо, поскольку я активно пользовалась социальными сетями. Все фото отретушированы, позы — тщательно выверены, темы — проверены и подогнаны не только под тренды, но и под мою аудиторию. И я там казалась великим специалистом по всем вопросам, поскольку готовилась, изучая тонны материала и «политику партии» ближайших конкурентов.

Возможно, блогинг пригодился в Эрмиде больше остальных моих занятий. Я уже умела анализировать и потому смогла перестроиться на магический формат подачи информации, хоть он меня страшно бесил.

Но с чем я никак не могла до конца примириться — это невероятная жестокость. Холодная, но яростная. Злая и жалящая, но не всепоглощающая. Здесь у неё гораздо больше граней, я до сих пор удивляюсь, обнаруживая новые.

Отец, как обычно, без зазрения совести слушал мои мысли.

— Тебе не понять любви тёмных к разрушению. Вода сайрен жестока, но она прагматична, её можно контролировать разумом, и тебе это удаётся, чему я несказанно рад. А вот сила смерти демонов совершенно иная.

Она застилает сознание кровавой пеленой, жадно требует всё новых и новых жертв, наслаждается разрушением. Твой дракон не даст мне солгать — чем сильнее маг, тем опаснее он становится и для себя и для окружающих. Большинство древних рас погибло из–за того, что они начали путешествовать по немагическим или магически–слабым мирам и возомнили себя богами, за что были уничтожены. В своё время я поддался этой же слабости. И твоя мать тоже.

Вновь воцарилась тишина.

Чтобы занять руки и отвлечься, потянулась к чайнику, столкнулась с Рагнаром кончиками пальцев. Невольно улыбнулись друг другу, но если с его стороны это была улыбка поддержки, то с моей — больше нервный спазм.

Налила травяного напитка отцу, любимому мужчине, пододвинула чашки. Дала им насладиться приятным вкусом трав, лишь после того посмотрела на папу.

— Но ты ведь справился с безумием. Я чувствую, что ты почти в равновесии с собой. И когда мы рядом, я всегда спокойна, как слон. Это животное такое, на Земле живёт, — внесла уточнение.

— Даже когда ты рассказываешь или показываешь мне что–то страшное, я переживаю не так сильно, как могла бы.

На меня уставились наполненные огненной тьмой глаза.

— Неуж–ш–шели действительно не осуждаеш–ш–шь? — по–змеиному прошипел повелитель тысяч планет. Уничтоженных планет.

Я не успела ответить. Перед внутренним взором вдруг началась трансляция «документальных кинолент», наполненных яростным безумием и смертью.