Его строптивое Солнце

Он даже не предполагал, что совершенно невинным танцем можно пробудить желание. И тут его как током ударило - в зале полно мужчин, пялящихся на неё! Захотелось спуститься на сцену, чтобы закрыть от похотливых взглядов. Никогда никого не ревновавший, Роман сейчас сжимал перила до поболевших костяшек. Это был не танец, это была его личная сладкая пытка - видеть тонкий гибкий стан, и не иметь возможность сжать ее в объятиях. Кажется, в первый раз он отчасти ощутил то, что обычно испытывают их гости.

Из транса его вывел хлопок по плечу, у Кирилла рука ни разу не легкая.

- Ну как? Хороша, правда? - спросил постановщик. - Моя Муза. Злата моя.

""Злата очень подходящее имя"", - подумал Рома. - ""Именно золотая девочка"".

- Отлично, сработано, - похвалил постановщика Костя. - Действительно, можно развивать тематические номера в эту сторону. В новогоднюю программу ставить будешь?

- Обязательно! Чуть изменим костюм, немного танец, будет снежинка, - хохотнул Кирилл.

- Секси-Снегурочка у нас есть.

А Ромка слушал их разговор только краем уха. Ну как можно обсуждать программу и деньги, когда тут только что происходило волшебство? Да, самое настоящее волшебство. Перед глазами все еще стояла гибкая фигурка, скользившая спиной по пилону, закинув тонкие руки за голову. До такой степени невинно, что хотелось забрать себе и проделать что-нибудь порочное. Запустить пальцы в эту золотистую копну волос, оттянув голову назад, чтобы открыть беззащитную шею.

О, да! Провести по ее шее сначала пальцем, а потом языком, прикусить кожу у основания, чтобы зализать место укуса. Что-то такое было в Солнце, что будило в нем странное желание обладать. И это было ненормально: девушек он как легко притягивал, так легко и отпускал. А тут хоть на сцену беги. Рома бы и рванул в гримерку, чтобы проверить, так ли легки и нежны руки, как казалось, но на балконе появилась Кристина.

- Я что-то пропустила? - девушка, виляя бедрами, подошла к любовнику и шаловливо провела рукой по его груди.

Забрав стакан с виски, сделала глоток и облизнула губы с далеко не тонким намеком. Ромка скривился, он терпеть не мог, когда трогают его стакан, чашку или пробуют еду из его тарелки. - Так что было?"

"Кирилл и Костя переглянулись, и молча ушли за столик, там уже накрыли ужин. Они относились к любовницам Романовского безразлично, иногда позволяя себе каплю брезгливости.