Его тайная дочь

Он же не хочет… Он же не хочет забрать Танюшу? Боже, я просто умру, если Андрей так поступит со мной. С ней. С нами…

- Где она? Я хочу видеть свою дочь.

- Увидишь, но не сейчас, - заявляю твёрдо. - На нейтральной территории. Завтра.

Дымов сцепляет пальцы в кулаки. Я вижу, как дёргается его кадык. Как напрягается тело. Таким я видела его лишь однажды – когда посмела соврать о таблетках.

- Ты считаешь, что имеешь право ставить мне условия? – усмехается он.

- Она очень маленькая, Андрей. Маленькая пугливая зайка.

С мужчинами Танюша сложно ладит. Вернее, не ладит совсем. В её окружении всегда были только женщины. А тут ты… пока незнакомый ей.

- Чужой, - произносит негромко.

- Чужой, да.

- И кто в этом виноват? – вновь бросает на меня свой взгляд. – Ты прекрасно знала, как сильно я хочу иметь детей. Я бы сделал для дочери всё. Подарил бы ей весь мир. Всю свою любовь. Всё, что у меня есть."

"В горле образовывается колючий ком. Я ни вдохнуть, ни выдохнуть не могу. Слишком больно. Слишком сложно.

Мысль о том, что у нас могла получиться полноценная семья - невыносима. Сейчас же... мы с Дымовым не понимаем друг друга. Скандалим, не можем прийти к компромиссу. Как будет проходить общение с Танюшей? Она ведь испугается, если подобным образом взрослые люди станут вести себя при ней.

- Ты сказал, что не хочешь иметь детей от меня, - произношу тихо-тихо, вдавливая ногти в ладони. – Эти годы я жила с мыслью, что мы не нужны тебе.

- Надо было просто позвонить, Юля. И услышать, что это не так.

- Всё, что я могу сказать в своё оправдание: я пыталась тебе сообщить, Андрей.

- Все три года? – спрашивает Дымов. - У тебя было столько возможностей построить крепкий счастливый союз со мной, но все что ты сделала, вся твоя ложь и ошибки – этому нет прощения.

Андрей продолжает исследовать квартиру. Проходит в гостиную, останавливается у тумбы. Там стоит фотография в рамочке, где изображена я вместе со смеющейся дочерью. Моя любимая фотография. На ней мы безумно счастливы. Вдвоем.

- На меня похожа, - произносит сдавленным голосом.

- Очень, - киваю в ответ. – Я всегда видела в ней тебя. Глаза, нос, волосы. Мимика.

Дымов бросает на меня взгляд, от которого хочется съежиться. Там столько боли и ненависти одновременно.

- Похоже, мне надо хорошенько подумать, - произносит он.

- О чем?

В горле пересыхает, в висках настойчиво пульсирует. Кажется, я заранее знаю ответ. И сильно боюсь его услышать.

- Достойна ли ты воспитывать мою дочь, Юля.