Захлопываю дверь, наплевав на дубленку внутри.
Почти влетаю на третий этаж к регистрационной стойке.
– Я Захаров. Максим. Мне сказали, здесь девочка и ее мать."
"– Да, конечно, – девушка за стойкой устало потирает виски. Видимо, только задремала.
– Хорошо, что вы приехали. С девочкой полегче, а вот ваша жена… Мне очень жаль, Максим Станиславович.
– Что с ней?
Рявкаю, но получается какое-то хриплое шипение.
– Она…
– Нет, нет. Не волнуйтесь. Она жива, но… Состояние критическое. А вот и доктор.
Он вам все подробно расскажет.
– Максим Станиславович?
К нам уже выходит пожилой мужчина в белом халате. Такой же уставший. Видно, ночь выдалась тяжелой.
– Спасибо, что так быстро приехали.
– Что произошло?
– Авария. Девочка отделалась почти легким испугом. И переломом ноги. А вот мать…
– Давайте конкретнее, доктор.
Сжимаю кулаки. Чувствую, что начинаю раздражаться. Ну почему нельзя прямо сказать? Сразу же?
– Она пока не пришла в себя. Но, надеюсь, мы ее вытащим. Делаем все возможное.
А вот ребенка лучше забрать. Необходимую помощь мы уже оказали. Ей сейчас необходимы максимальная забота и внимание. И лучше… Лучше ей пока не знать, что с ее мамой.
Мы быстро проходим по длинному слабо освещенному коридору.
И…
В какой-то момент я останавливаюсь, как вкопанный!
Здесь много палат с широкими окнами. Чтобы врачи могли среагировать, если больному станет хуже. За ними следят медсестры.
Но я останавливаюсь именно у этого окна.
Как будто внутри меня что-то ударило!
Медленно поднимаю взгляд, и…
Кулаки сами сжимаются!
Это она.
Та самая Лада!
Хрупкое тело , кажется, все перемотано какими-то трубками.
Какая же она худенькая! Как… Как ребенок!
Та, которых совсем не полно в столице и в стране. Которая когда-то была для меня единственной! Во всем мире!
И даже теперь.
После всего.
Внутри все переворачивается, когда вижу ее в таком состоянии!
Еле сдерживаюсь, чтобы не рвануться туда, и не подхватить ее на руки!
Но что я могу сделать? Чем помочь?
– Ей больно?
Спрашиваю у остановившегося рядом со мной врача.
Кулаки сжаты до боли.
– Нет. К сожалению, сознание не вернулось, несмотря на все наши усилия. Она ничего не чувствует. Совсем.
Черт.
С шумом выдыхаю сквозь сжатые зубы.
– Пойдем, Максим Станиславович. В мой кабинет. Там я введу вас в курс всех подробностей.
Киваю, мрачно шагая за доктором.
Перед глазами темнеет. И вовсе не от слабо освещенного коридора.
