Его тайная одержимость

Признаться, когда я предложил тебе обзавестись семьей, я и подумать не мог, что у тебя свет клином сойдется на ее сестре. Так что, конечно, встреча была весьма ожидаема. Правда, рановата для твоего нестабильного состояния. Но возможно тут есть и свой плюс. Эка она тебя пробила…

— Стас, не беси, а? — шиплю в трубку. — Какой еще нахрен плюс?!

— Ну, во-первых, только посмотри на себя. Апатии-то твоей снова как не бывало, — вынуждает меня задуматься. — Я думал, ты преувеличил, когда рассказывал о свадьбе.

Но судя по тому, что ты звонишь мне среди ночи и, должен заметить — впервые, орешь, эта девушка и правда на тебя влияет сильнее, чем я мог предположить. Проявление хоть каких-то эмоций — уже огромный прогресс. Пусть и негативных. Признаться, твой случай, твоё равнодушие к жизни, стало казаться мне настолько беспробудным, что я уж было подумывал не отправить ли тебя к психотерапевту, пока ты под моим надзором ненароком в окно не вышел.

— Опустим лирическую часть. Я все еще не вижу плюсов! — подгоняю я этого болтуна.

— Она замужем, а я по твоему идиотскому совету уже сделал предложение ее сестре! И даже это — мелочи, на фоне того, что она ненавидит меня…

— Спокойно, Роман Валерич, — раздражающим меня примирительным тоном, говорит он. — Ты должно быть уже решил, что это любовь до гроба. И судьба-злодейка не дает вам быть вместе? Так вот теперь подумай хорошенько, а что ты вообще знаешь об этой девушке?

Пытаюсь с мыслями собраться. Но выходит плохо.

— Знаю, что она печется о других больше, чем о себе, — начинаю перечислять я.

— Знаю, что она достойна большего, чем имеет. Знаю, что она милый ангел…

— Я за тебя могу ответить, — перебивает меня Стас. — Ничего, Ром. Ничего, так скажем, физического ты о ней не знаешь. Ты ее видел раз. А затем твое уставшее от апатии воображение в красках разрисовывало ее образ на протяжении долгих месяцев, доводя первоначальную картинку до идеала. Вот и понаблюдай теперь. Вполне возможно, что как только ты разглядишь ее вблизи, этот твой условный «ангел» спустится в твоей голове с пьедестала, перестанет быть столь недоступным.

И ты поймешь, что она ничем не отличается от любой другой девушки.

Молчу, обмозговывая его слова."

"— И кроме того, постарайся выцепить, что же все-таки в ее этом мифическом образе так тебя зацепило. Вполне возможно тут-то и кроется ключ к избавлению от твоей апатии, — он сбрасывает, оставляя меня наедине с этими странными идеями.