Его тайные желания

Тихая усмешка и дорожка влажных поцелуев пролегает по второй ноге, повторяя путь до самой щиколотки.

Вечер только начался, а с меня уже сняли чулки…

Теплые ладони вновь ложатся на колени и шире расставляют мои ноги.

Без слов поддаюсь и поднимаю руки, когда Игорь тянет платье за подол вверх.

Еще один элемент гардероба летит в сторону. Осталось только два, но и они не могут являться большой преградой между нашими телами.

Неожиданно горячие губы касаются моих. Скользящее проникновение языка заставляет приоткрыть рот и пустить его в свои границы, чтобы перерасти в агрессивное сплетение.

Не сдерживаюсь. Запускаю пальцы в его густые волосы и тяну на себя. Выгибаюсь в спине, желая прижаться к нему и ощутить желанное тепло мужского тела.

Вокруг запястий смыкаются твердые пальцы и возвращают мои руки на диван по сторонам от бедер.

Почти хныча, расстаюсь с губами, которые медленно отдаляются.

— Терпение, Диана, — напоминает низкий голос, и я досадно кусаю губы. — Остынь немного.

К губам прижимается что-то холодное.

Послушно открываю рот и принимаю угощение, поняв, что это кубик льда. Впиваюсь в него зубами и прохожусь языком по гладкой поверхности.

Кубик выскальзывает и, контролируемый Игорем, ползет вниз: по подбородку, шее, по ложбинке между ключицами. Спускаясь к ложбинке между грудей и ниже к плоскому животу, пока не замирает у края трусиков. Ведет линию вдоль края туда и обратно.

Я чувствую, как стремительно тает лёд, растекаясь влагой по разгоряченному телу, которое жаждет того, чем его лишь дразнят.

Кубик льда ныряет под резинку, и я не сдерживаю стон предвкушения.

Ногти снова впиваются в обивку дивана, а ноги так и хочется свести вместе, чтобы хоть как-то себе помочь.

— Терпение, — снова этот голос, толкающий во грех.

Расставляю ноги еще шире и призывно подаюсь вперед, красноречиво давая понять, что для полной эйфории мне нужно совсем немного."

"Кубик льда выскальзывает из трусов, отзываясь во мне разочарованием, которое тут же тонет в протяжном стоне наслаждения, когда обжигающая прохлада касается набухшей горошины клитора через тонкую кружевную ткань.

Плавные круговые движения, под которые я подстраиваю движения своих бедер, почти сводят с ума. Вихрь эмоций бушует внутри, снося последние баррикады непорочности.

— Сильнее, — шепчу я, желая, чтобы он усилил давление.

Но вместо этого всё прекращается. Лёд исчезает, но прохлада снежной лавиной проносится по телу.