Как я могу устоять перед такой харизмой и мужественностью?!
Где-то на задворках сознания проскальзывает последняя здравая мысль – я же влюбилась в своего босса по уши, и на краткий миг, пребывая в облаках неизведанных чувств, я делаю то, что никогда бы не совершила в здравом уме и твердой памяти…
Меня ведет тяга, жажда, я кажусь себе кем-то другим.
Эта раскрепощенная девушка творит безумие. Скоромная тихоня Катя никогда бы не осмелилась…
А вот эта новая я походу сумасшедшая.
Сама подаюсь вперед в желании почувствовать эти уста на своих.
В неге прикрываю веки, почти касаюсь мужских губ, как сильная рука впечатывается в горло, сжимает, и я в ужасе распахиваю глаза, уставившись в красивое суровое лицо. Холодное сейчас, с потусторонним прожектором ядовитых радужек.
Бесчеловечный. Дикий. С жатыми челюстями.
Не понимаю, чем вызвала адовый гнев. Сам же меня чуть не взял на столе, а сейчас смотрит зверем. Пугает до икоты. Рука на шее обжигает. В ней сила. Чувствую хватку.
Сожмет сильнее, задушит или сломает позвоночник.
Зеленые глаза похожи на кратеры в пустыне, с изломанными линиями, что расходятся лучами от расширенного зрачка.
Воздуха не хватает. Димитрий меня просто зажал в тисках.
– Я не целую. Никого. Никогда.
Чеканит слова. Вдавливает их мне под кожу своими пальцами.
Меня словно в кипяток опускают. Стыд обжигает. Слезы закипают в глазах.
Переводит взгляд на хватку на моей шее. Присматривается и разжимает руку.
Облизываю дрожащие пересохшие губы, жадно тяну воздух, всю трясет, и я выплевываю зло:
– Что, девушек легкого поведения не целуют?!
Мне бы заткнуться, но… не могу! Он выводит на чувства.
– Зачем так со мной?!
Хочу убежать. Не дает.
Упирает кулаки по обе стороны от меня, все еще держа в плену своего взгляда. Напряжен так, что я отчетливо вижу бугрящиеся от натуги мышцы, обтянутые тканью толстовки.
Цепляет мои волосы, опять зарывается в них пальцами и заставляет посмотреть в лицо. Второй прижимает мое хрупкое тело к себе, вклинивается, заставляет обвить ногами фигуру атлета.
Босс возбужден. Его руки опять во всю сминают подол, и я понимаю, что бессильна. Целовать, возможно, и не поцелует, но взять, как дикий зверь, вполне может.
В висках тупая боль и мысль: не переживу. Его ярости и жестокости не вынесу.
Я подрываюсь.
Шоковое состояние развеивается. Рука сама летит к лицу Каца в попытке залепить пощечину.
Реакция моментальная, мое запястье сгребают в болевом захвате с такой силой, что надави он сильнее, будет перелом.
