“Варкрафта” вроде во времена его детства не было, – смеюсь, сводя все к шутке, но мажордом не реагирует на иронию.
– Димитрий сын влиятельного и не самого простого человека. Перед ним всегда выставлялись запредельные планки. Он рос с пониманием, что любая высота должна быть взята, а бастион, оказывающий сопротивление – уничтожен…
Чувствую, как спина покрывается холодной испариной. Всего лишь слова, рассказ, но мне почему-то больно становится.
Шахматы с четырех лет…
А было ли детство у этого непростого мужчины?
Было ли право на ошибку?
– Власть – это всегда ответственность.
Каждый шаг просчитывается и является лишь малой частью разыгрываемой комбинации. В этом и смысл шахмат, мисс Елецкая.
Улыбается скупо, но как-то тепло, и выводит ладью вперед.
– Вам шах и мат, дорогая.
– Ничего себе, вы меня за пару ходов заставили капитулировать, – улыбаюсь и мысленно прикидываю уровень Каца, раз его слуга, не напрягаясь, сломил сопротивление в рекордные сроки.
– Блиц-крик, мисс Елецкая. ""A la guerre comme à la guerre"".
– На войне как на войне…
Поднимается и кивает мне, прямо как в старину.
Рассматриваю подтянутого мужчину с аристократическим лицом и острым взглядом.
– Мистер Кац противоречив, характер у него тяжелый, Катрин, но он справедлив. Помните об этом, общаясь с ним, и тогда все будет проще… для вас.
Киваю. Слов не нахожу.
– Доброй ночи, мисс. Благодарю за партию.
– Спокойной ночи, Седрик."
"Мажордом уходит, а я остаюсь один на один со своими мыслями…
На сердце тревога напополам с предчувствием…
Рассматриваю фигуры и на лице расцветает грустная улыбка.
И почему я не удивлена, что Димитрий виртуозно играет в шахматы?!
Глава 30
ДИМИТРИЙ КАЦ
Смотрю на малышку, одетую в несуразный бесформенный мешок, и внутри все клокочет от злости.
– Я вам не помешаю?
Вопрос звучит совсем тихо, на грани шепота.
Опять в домашнем. Уютная.
– Присаживайся, Катрин, если интересно.
На первый взгляд обычная, незаметная, но ее приятно открывать. Она полна сюрпризов.
Юная. Чистая. Умная. Справляется с обязанностями и с каждым выполненным поручением я повышаю планку.
Девчонка выдерживает.
Смотрит на меня открыто, не понимает, куда попала, а попала она серьезно.
Империя стоит на кону.
С ней я не собирался быть кем-то другим, обозначил изначально, что пустых надежд в мою стону малышке питать не стоит, иначе ее розовые очки будут сломаны стеклом во внутрь.
Дерьмо, которое здесь вскрываю, мне не нравится.
