Алый – цвет раскованности, которая пробудится в тебе очень скоро. Багряный изумительно оттеняет твою бледную кожу, а еще это цвет крови, что сейчас бурлит в твоих жилах, крови, которая принадлежит мне до последней капли.
– Ты говоришь сейчас как судья, приговаривающий жертву к смерти…
Сглатываю, облизав губы в нервном жесте, и мужчина фокусирует взгляд на влажном следе от языка.
– Наивная, добрая куколка. Я приговариваю иначе. Каждый получает наказание, соизмеримое с преступлением. Таков закон моего мира.
Не жалей. Никого. Никогда. Тебя здесь никто не пожалел. Все получали удовольствие, глядя на твое унижение со стороны той суки, а я всего лишь показал, что бывает, когда трогают МОЕ.
Он что, меня так защищает?!
Демонстрирует принадлежность…
В Кацевской манере отрубать голову противника за неверное слово.
Димитрий на мгновение вдавливает сильные пальцы в мою поясницу, давая почувствовать, как реагирует его тело на мою близость.
Наверное, мои глаза становятся размером с блюдца, и я внутренне содрогаюсь от импульсов, от животной тяги, что в нем чувствую и которую он мне сейчас демонстрирует, словно показывая каждому из присутствующих, что я его собственность.
Подобие защиты. Временной. Что со мной сделают, когда Кац уедет?!
Я одна.
А он ведет свою игру.
Мои же чувства к боссу выходят из-под контроля.
Сжимаю руки, не зная, куда себя, в принципе, деть."
"С каждой секундой едкий взгляд все сильнее сверлит затылок, прожигает и ощущение такое, что снайпер целится из винтовки, готовясь выпустить пулю.
Кому принадлежит этот взгляд?!
Что ждет меня после?!
Я ведь не смогу предать этого противоречивого мужчину. Не буду сливать информацию Петровичу и… есть еще Авдеев…
Андрей…
Его внимание. Мое бегство от мажора.
Чем мне ответит он, когда Димитрий уедет?
А что, если Кац и со мной поступит так же, как с той несчастной стервой, которую приговорил к жестокой расправе.
Бизнесмен привык к жесткости и сегодня, демонстрируя мою принадлежность и заставляя всех бояться взглянуть лишний раз на свою помощницу, он меня сильно подставляет, ведь завтра, когда его тень не будет заслонять меня, что сделают разозленные псы, спущенные с цепей страха?!
– Опять думаешь не о том, Катрин…
– Приближая меня, ты оказываешь медвежью услугу, – отвечаю, тяжело вздохнув.
– Ты будешь рядом. Ты заставишь всех исходить слюной. Ты многого не замечаешь, малышка.
