Я всего лишь говорю, что ради спасения дорогого и близкого человека иногда можно и душу дьяволу продать, не то, что окольными путями устроиться на завод бухгалтером.
Ухмылка искажает губы.
– Ты даже не знаешь, что такое продаться дьяволу, крошка. Пока не знаешь…
Возвращаю взгляд к Димитрию, рассматриваю черты, кровь стынет под змеиным взглядом.
Не могу сказать, что его лицо хоть как-то изменилось. В принципе, передо мной восседает безумно красивый холодный блондин в идеальном костюме, до хруста белоснежной рубашке с галстуком, который привлекает внимание к массивной шее с четко обрисованным кадыком.
Идеальное попадание в образ бизнесмена, а я почему-то этого мужчину совсем другим чувствую, за лоском цивильности кто-то другой скрывается и сейчас присматривается ко мне. Решает, что со мной делать.
На кон поставлена моя судьба.
Мысли, как в разворошенном муравейнике, перескакивают с одного на другое.
Диплома нет, другой работы с окладом, позволяющим оставить на моем попечительстве несовершеннолетнего, я не найду.
Деньги нужны. В нашем городке все на заводе да вокруг него работают. От этого вся моя жизнь зависит! Мне бы еще немного протянуть, а дальше Федька школу закончит, совершеннолетним станет, проблемы этой не будет.
Кац молчит, а я ломаюсь под пыткой его равнодушного взгляда.
Меня корежит. Этот мужчина намеренно вводит меня в состояние, близкое к аффекту. Руки трясутся, я понимаю, что это конец."
"Димитрий меня не пожалеет.
Вряд ли ему вообще знакомо это чувство.
В его глазах разве что легкий огонек интереса.
Так же можно смотреть на муху перед тем, как оборвать ей крылья.
Сглатываю вязку слюну, прогибаюсь под тяжестью своего положения и обреченно выдаю всю правду:
– От этой работы моя жизнь зависит. Это не просто слова. Не увольняйте меня, пожалуйста, господин Кац.
Мой голос звенит от напряжения, дрожит, а перед глазами все размывается от непролитых слез, последнее признание – едва различимый шелест:
– Мне нельзя не работать.
.. брата отберут...
Глава 10
Молниеносным движением откидывает полы пиджака, открывая широкую грудную клетку атлета, которую до неприличия обтянула дорогая ткань, обрисовав скульптурный торс с проработанными мышцами.
От него вновь веет настоящей сибирской изморозью. Славянские черты, уложенные в модельную стрижку белесые волосы и загорелая кожа делают его очень ярким.
