– Я знаю, что такое умножить на десять, но… умножив на десять мой оклад это… как за месяц получить почти годовую зарплату?!
Страшные цифры, настолько нереальные, что я никак не улавливаю всю серьёзность ситуации, ввиду полного раздрая и непонимания того, куда я угодила...
И все же облизав враз пересохшие губы, решаю немного прояснить:
– Господин Кац, вы знаете, сколько я получаю?
– Мне не интересно. Озвучена зарплата моего референта. Значит, твоя.
Понимаю его логику.
И все же почему именно я?!
Ответ в том, что ему нужна местная помощница, иначе бы приволок весь свой персонал из-за бугра, а тут я простая, неприметная, знающая язык…
– На этом аудиенция окончена, Катрин.
Приступай к своим обязанностям. И последний пункт: ты переезжаешь в мою резиденцию.
Где-то вдалеке слышится звон моей челюсти, упавшей в районе первого этажа центрально корпуса.
Смотрю в бездушное лицо.
– Я… я не буду жить с вами!
Морщит лоб, словно я своей болтовней ему излишне докучаю.
– Не со мной, а в моей резиденции. Двадцать четыре на семь, мисс Елецкая.
– Я вообще-то НЕ одна живу! – совсем поражаюсь эксцентричности босса.
– Не мои проблемы. Ты мой переводчик. Мой личный референт. Беспрекословное подчинение, Катрин. Разберись со своим сожителем.
Меня перекашивает из-за его слов и почему-то от его хладнокровности все внутри сжимается.
Это, если бы у меня были отношения, мне пришлось бы их прекратить по приказу Каца?!
Злюсь так, что лицо начинает гореть, щеки пылают. Все внутри переворачивается от этого приказа, и я отвечаю резко:
– Он проблемный подросток!
Опять окидывает меня непроницаемым взглядом.
И я понимаю, что ему плевать, до моих стенаний Кацу нет дела. В глазах мужчины приказ и что-то еще. Темное, пугающее. Кажется, что я сейчас душу продаю, становлюсь его собственностью, либо теряю все.
– Эти детали меня не интересуют. Пока свободна. Отныне твое место в моей приемной. На столе Марк оставил список документов и отчетов, которые должны быть предоставлены в ближайшее время.
– Я брата не оставлю одного, слышите?! – повышаю голос, который звенит от негодования и напряжения, сердце пускается вскачь.
Внезапно что-то в мужчине словно щелкает, аура у него становится настолько враждебной и непереносимой, что хочется сделать шаг назад.
Чувствую это по тому, как каменеют широкие плечи, как сжимается большая ладонь с красивыми крупными пальцами в кулак.
Все погружается в вязкую тишину, зловещую и непредсказуемую. Понимаю, что за этим штилем должен грянуть ураган.
