Сколько я ни звала починить, каждый сезон у нас рядом с люстрой картина импрессиониста в некрасивых разводах и со вздутой краской.
Думаю об этом только, чтобы не вспоминать и не желать мужчину с самыми холодными глазами из возможных…
Мужчину, с которым я буду жить…
Телефон трезвонит, вырывая из сладкой дремы, не глядя выбрасываю руку и ударяюсь пальцами о тумбочку.
Чертыхнувшись, отвечаю чуть хрипловатым со сна голосом:
– Алло!
– Госпожа Елецкая, машина за вами подъедет через два часа.
– Машина?
Спросонья не очень понимаю, о чем речь, но ответа не следует.
Меня поставили в известность и отключились.
Откладываю телефон и вплетаю пальцы в волосы, немного тяну, чтобы очнуться. Я поздно вчера уснула, со всеми сборами и переживаниями не заметила, как пришло воскресенье.
Подрываюсь с места, вспомнив, к кому меня должны везти, и бегу в ванную, подмечая, что брат опять заснул в одежде на диване в обнимку со своим ноутбуком.
Быстро закалываю длинные волосы на затылке, залезаю в ванную, включив старенький душ с плохой подтекающей насадкой.
Волосы мочить не собираюсь, так как долго сохнут, но привести тело в порядок контрастным душем стоит.
Намыливаюсь гелем для душа с приятным ароматом дикой розы, ловлю себя на мысли, что сегодня я не просто на скорую руку обмываюсь, я ухаживаю за кожей, наношу скраб и молочко…
Словно прихорашиваюсь. Осознав сей факт, быстро завершаю процедуры и выскакиваю из ванной, бегу на кухню, параллельно окрикиваю Федьку:
– Вставай, соня! У нас мало времени.
За нами скоро водитель заедет.
Спустя пару минут заспанная моська братца с торчащими во все стороны волосами появляется на кухне и в эту секунду Федор кажется прежним.
– Какой водитель, Кнопка?
На лице нет привычной враждебности, хоть и Федор как-то всегда смотрит исподлобья. Привычка, сформированная из-за ношения очков, которыми он пользуется для работы на компьютере.
– Нас к Димитрию Ивановичу отвезут.
Скидывает на ходу майку, опять светит сухощавым торсом с кубиками пресса и черной кляксой татуировки на груди, проходит к холодильнику, немного задев меня плечом.
Кухни в хрущовках маленькие, особо не развернуться, а с комплекцией моего брата и вовсе, хорошо, что не сбивает меня.
Делает себе бутерброд с сыром.
– Понятно.
– Не ешь всухомятку! Я сейчас завтрак сделаю.
– И так сойдет. Ты, систер, может, и в тачке с водилой поедешь, а я на своем железном коне.
