Его упрямая студентка (СИ)

— Конечно, ты можешь уйти, — издевательски усмехнулся он. — Давай.

Он указал головой на дверь. Не медля ни секунды я пошла. Побежала! Уже дотронулась до ручки, предвкушая свободу, но мужчина слащаво заговорил:

— В университете знают, кем ты работаешь? Надо бы их просветить. Лучшая студентка группы. Ай-яй!

Я развернулась и поджала губы, стараясь не заплакать. Хотела спросить, откуда у них информация. Но сухой ком застрял в горле.

Шеф продолжил, упиваясь моей временной немотой:

— Мы всё о тебе знаем. Думаешь я беру на работу непроверенных девушек? Мне сюрпризы не нужны.

А теперь слушай внимательно, Лилия, чтобы не переспрашивать. Если выйдешь за дверь, то могу заверить, что я испорчу твою жизнь. Москва покажется адом, где никто и никогда тебя не приютит. Все будут тыкать пальцем. Станешь популярной. Не пройдёт и недели, ты улетишь в свой Жопинск быстрее, чем взлетают ракеты.

Я с трудом проглотила ком. Из глаз брызнули слезы.

— Это… незаконно, — еле слышно шепнула я, чувствуя головокружение.

— Ты устроилась официанткой, а подносы не таскаешь. Вот это незаконно. Раньше тебя это устраивало. Видишь ли, прекрасная дева, одни двери открываются, а другие закрываются. Выбирай, в какую постучишься ты.

Жасмин, стоя рядом с этим подонком, вытянула руку, как бы приглашая меня. Зачем она так поступала?

Слёзы катились и катились, обжигая мои щёки. Хотелось возмущаться и кричать, что он нарушает собственные обещания. Я должна была защитить себя и дать им отпор. Но кто такая Лиля, чтобы бросить вызов большому дяде? Я хорошо почувствовала тон его слов.

Это была не пустая угроза.

В груди заныло от беспомощности. Клиентом мог быть кто угодно. Возможно тот, кого я знала. Кому приглянулась. А вдруг это… Николай Фёдорович? Боже! Меня затрясло, как никогда в жизни.

Неужели мой первый раз будет таким?

Жасмин отправила меня в душ. Я мыла своё тело, растирала кожу грубой мочалкой, обливалась сладким гелем, чтобы мной воспользовался циничный мужчина.

Купив меня, словно вещь.

Вот он большой и взрослый мир, куда мама не хотела меня отправлять. Просила остаться с ней. Отдать документы в ближайший университет. Лишь бы я не ехала в столицу.

Это будто происходило не со мной. В голове туман. В ногах тяжесть. Почему-то я верила, что Жасмин обнимет меня и скажет, что всё это шутка. Или проверка. А я бы выдохнула и даже рассмеялась.

— Я объясняла ему, что ты не готова, — обронила Жасмин, только в её голосе не было раскаяния. — Не захочешь.