Его упрямая студентка (СИ)

Обследования, любые медикаменты, проживание и всё прочее вам достаётся бесплатно.

— Но я… не подавала никаких заявок. Это ведь не работает так просто? — я ещё сильнее смутилась.

Он вновь улыбнулся и легонько сжал моё плечо.

— Мы направили документы за вас. Не стоит об этом волноваться.

Даже когда он рассказал о программе чуть подробнее и у меня не осталось вопросов, я всё равно испытывала сомнение. Обычно нужно собрать миллион бумажек, встать в очередь и покорно ждать результата. А здесь я абсолютно ничего не сделала и очутилась в программе за несколько дней.

Мама призывала меня сходить в приёмную и ещё раз обо всём узнать, взять документы. Она боялась, что меня здесь обманывают, чтобы потом выставить немалый счёт.

Но слова Арсения Григорьевича заставили довериться, тем более за него поручился сам Рахманов. Поэтому я не стала больше спрашивать о программе, хоть и понимала, что отчасти мной руководил стыд.

В среду я отправила письмо Марату Ильясовичу, что буду отсутствовать в четверг. Я ждала его ответ весь день и ничего не получила.

Настрой исчез сразу, как только я занесла палец над кнопкой вызова. Голос часто меня подводил, когда мы были рядом, но оставались хотя бы взгляды, что спасали от неловких пауз. Тишина же в трубке могла стать слишком неловкой.

А ещё я могла прервать его от работы, показаться глупой или бестактной!

Жесткие метания закончились тем, что я уговорила себя на сообщение (в восемь часов вечера!) в мессенджере:

'Здравствуйте, Марат Ильясович.

Извините за беспокойство. Я написала на почту, но вы не ответили.

Послание дошло сразу. Через минуту я увидела его в «Сети». Мои ладошки вспотели. Он прочёл сообщение и стал набирать текст. Клянусь, у меня поднялась температура и пересохло в горле! Я отложила телефон и закрыла глаза в надежде успокоиться.

И ещё что-то написал…

Выдохнула через рот и несколько раз моргнула.

Потянувшись к телефону, я быстро разблокировала его и уставилась на экран.

'Здравствуйте, Лилия Николаевна. Спасибо, предупредили дважды.

Я думал, что мы лишь доносим информацию друг для друга и не отвечаем. Разве я неправильно вас понял в тот раз?'.

Мужчина припомнил игнор на его письмо. Я никогда не отделаюсь от красных щёк и жгучего позора. Надо было объясниться сразу.