Раз уж ты застрянешь здесь.
Венди споткнулась и чуть не упала. Поправила ткань, давая понять, что дело в непривычно длинной юбке, а сама спешно соображала. Она чего-то не знает? Все, что она слышала до сих пор, подразумевало, что артефакту нужен огненный маг.
Неужели она заблуждалась?
Глава 20
Зал, в котором накрыли ужин, на родине Венди вполне мог бы служить для тренировок сразу полусотни бойцов — таким большим он был. А скудное освещение от пламени свечей, в беспорядке расставленных тут и там, почти заставляло поверить, что она дома… К тому же, здесь не было окон, если не считать таковыми узкие бойницы, в которые просачивались алые полоски заходящего солнца.
Хозяева замка уже сидели за столом. Венди еще не успела переварить новость, что замок-то вовсе тираярнский, и по-прежнему мысленно считала его собственностью принца Оларда. С другой стороны, раз тот его сейчас занимает, значит, он его по праву. По законам военного времени.
При виде гостей из-за стола поднялся массивный блондин в летах.
Парень помоложе, возраста Венди, тоже предпринял попытку проявить галантность, но был остановлен железной дланью на плече. Даже не трепыхнувшись, он покорно сел обратно, и девушке стал кристально ясен расклад сил в этой семье.
Еще один ребёнок, с мнением которого считаться не собираются.
— Доброго вечера, уважаемые мастера, — громогласно поприветствовал их Норберт. Властными повадками он словно бы говорил: плевать мне, как вы захватили наш замок, скоро мы его себе вернём. — Это моя дочь, Венделин.
Венди вышла из-за его плеча, где подсознательно скрывалась до сих пор, и неловко присела в реверансе, рассудив, что традиционный поклон, уместный в униформе, все же не для воздушной девы в платье. Опять же, ее задача — усыпить бдительность. Хоть отец и представляет себе ее возможности и характер, зато принцам она совершенно не знакома. Пусть воспринимают ее как принцессу в рюшах.
Эффектнее будет сюрприз.
— Мы счастливы принимать в нашем замке подобную красоту. Надеемся, она немного смягчит грубость нашего военного быта, — пробасил принц-отец.
Младший нервно кусал и без того бескровную губу и поглядывал то на родителя, то на гостей.
Норберт выразительно прокашлялся, выражая негласный протест по поводу постановки вопроса о собственности, но смолчал. Венделин только тогда осознала, насколько отцу важна эта сделка — он даже не ругался в открытую по поводу первенства Тираярна на этой территории."
"Конечно, в душе она его понимала.
