Помимо платьев, которые водрузили на неизвестно откуда взявшиеся болванки-манекены, помещение заполонили коробки со шляпками и обувью, потому что нога у Венделин, увы, с хозяйкой дома не совпадала, а надевать чужой головной убор, по мнению модистки, негигиенично.
Саму Венделин водрузили, как неодушевленный предмет, на табуретку и битых полтора часа вертели во все стороны, обмеряя и подгоняя по фигуре не только корсажи, но и перчатки, чулки и обувь.
Горничная внимала всем ценным указаниям, а важные моменты даже записывала. Особо ее волновали стили причёсок, которые рекомендовались при том или ином фасоне.
К концу экзекуции Венди уже распирало от невысказанного. Впервые она отчаянно пожалела, что притворилась немой. Очень уж хотелось наорать на бойко наседавших швей, а желательно и вовсе выставить их вон, но она держалась, понимая, что если хочет попасть на церемонию, нужно соответствовать внешне.
Вообще-то, если честно, Венделин попадать ни на какую церемонию не хотела. Она предпочла бы остаться дома, устроить в хозяйской спальне полноценный обыск и найти наконец пресловутый амулет. Шансы на то, что Ада не потащит его с собой, были весьма велики. Но увы, оставлять ее без присмотра и давать шанс порыться в шкафах никто не собирался. Малви, явно получив соответствующие указания, следовала за ней шаг в шаг, чуть ли не в уборную, и не отлучалась ни на минуту.
А если появлялись дела, то ее место тут же занимал дворецкий и принимался сверлить Венди суровым взглядом, отчего мысли путались, а руки начинали подрагивать, хотя она даже еще ничего не сделала, только задумала! Так что лучше она сегодня пойдет вместе со всеми, усыпит их бдительность. Ну не могут же ее караулить с одинаковым вниманием сутками! Рано или поздно и слуги устанут, и Ладинье расслабится.
Тут-то она и провернет свое черное дело!
То есть, конечно же, благое. Разумеется, благое, она ведь действует во славу своей страны! Подумаешь, обворует приютивших ее людей. Которые еще и коварно ее одели, накормили и заботятся как о собственной дочери или племяннице…
Венделин тяжело вздохнула и беззвучно ойкнула, когда ее укололи очередной булавкой.
