Даже растекаюсь!
Потому что меня встречают такими же! Но мне особенно важна Костина!
Опять эта изумлённая радость, в глазах немой восторг! Как он ещё не взорвался фейерверком, не понятно! Вижу, как ему не хватает речи, но с такими глазами и красноречие лишнее, они меня окутывают нежно-васильковым счастьем так, что боюсь в них утонуть, как в море!"
"Костик тут же сползает на край койки, а я подхожу и подсаживаюсь рядышком, на самый уголок. Его такое положение вещей не устраивает, и мне это приятно. Поэтому, когда он сначала несмело, но видя, что не противлюсь, уже по-хозяйски, притягивает поближе, оказываюсь прижатой к его твёрдой груди и будто бы даже под крылом.
А потом чувствую горячее дыхание у виска и нежный, мягкий, почти невесомый поцелуй!
И я знаю теперь, что такое бабочки! Только они у меня сейчас повсюду, а не именно в животе! Бабочки в моей душе, прежде всего! Они там порхают разноцветными крылышками, трепещут, будоража тайные запретные чувства, будто уже всё плохое навсегда в прошлом, и теперь всегда будет тепло, и наступит лето!
А у меня уже наступает! Зима моей души, отчаянно цепляясь за остатки прошлых ошибок и старых обид, неумолимо тает под натиском бурного весеннего тепла, ворвавшегося счастливым потоком в мою одинокую унылую беспросветно-серую холодную жизнь.
И имя у этого счастья Константин!
— Он, знаешь, как тебя ждал! — прерывает полёт моих бабочек Лёха.
— Ждал?! — будто бы удивляюсь, — взглядывая на Костика из-под его руки. Он кивает с застенчивой улыбкой, которая странным образом идёт его суровому лицу.
А рыжик продолжает сдавать секреты,
— Проснулся чуть свет, видишь, умытый, побритый, причёсанный! — в ответ Лёхе, кажется, показали кулак из-за моей спины. Но для него это, как поощрение, — это он к встрече подготовился!
— Вижу! — поворачиваюсь лицом к Косте и разглядываю его вновь. Он похорошел, я, как только вошла, заметила! Покой, тепло и нормальная еда творят чудеса. Не знаю, как он меняется день ото дня, но промежуток в три между нашими встречами даёт возможность оценить сполна.
Его уже нельзя и истощённым назвать, так, лёгкая худощавость, подобная конституция вполне возможна и в норме. Лицо свежее, щёки почти выровнялись, никаких ужасных впадин, повторяющих очертания черепа, кожа чистая, и ухоженный вид. Футболка уже не провисает в районе груди, а вполне себе расправлена. Смотрю, белую переодел,
— Костик, давай другую простирну, — ясное дело, неделями в одной ходить не стоит.
