Его Вера

- Что ты с ним сделал?

- Может с самого начала расскажешь, что за война между тобой и Гординами? - спрашиваю и замечаю одобрительный кивок Грома.

- Это долгая история...

- Мы никуда не спешим. - отвечает Артём.

- Твоя мать ненормальная была, - начинает старик, а Тёма челюсть сжимает. - Не Светлана! А настоящая.

Слишком много тайн. Оказывается и брат есть у Гордина, хоть он об этом только узнал. И мёртвым его считает. Мать воспитывала его не родная. А где кровная? Жива или нет? Тима знает наверняка.

- Что ты несёшь? - качает головой Тема, не веря в его слова. - У меня одна мать. Вторую я не знаю...

- А откуда тебе знать? У тебя дяденька есть, ради денег который, даже себя на продажу выставит. Я ему бабки давал большие, а он мать твою настраивал против Вовки. - звонко смеётся. Холодный пот течет по моему позвоночнику. Я вижу в какой ярости сейчас Артём и Тимофей. Еле сдерживают себя. Чуть заметно палец к губам поднесла, жестом показывая - молчи. На этот раз любимый должен меня понять.

Признание старика, нам, как воздух нужен. - На уши лапшу собственной сестре вешал, семью разрушал. А она, ненормальная, верила ему. Тебя, - кивает на Артёма, - щенка, винила во всём. На улицу, как бездомного пса кидала. Забыл, как на морозе зубы об зубы стучали?

Господи, как же больно. Невыносимо. Смотрю в безумно знакомые глаза , и просто забываю обо всём, что он мне причинил. Представляю его маленьким мальчиком, который мёрзнет в зимнюю погоду. Прижаться к нему хочу и обнять.

Сильно-сильно.

Как же я люблю его.

Артём.

Как же я люблю тебя. - хочется прокричать, смотря в её взволнованные глаза. Маленькая моя девочка. Теплый металл в руки кладёт, а её холодные пальцы всё тело, словно током пронзают. ""Я тебя ненавижу"", - говорит. Уверен, на публику играет. А я отвечаю ей теми словами, что давно должен был сказать. Не здесь и не сейчас. Но не выдержал.

Снова думает обо мне. Старик чушь несёт, а она палец к губам подносит. Я должен замолчать? Что у неё на уме?

Женщина, которая воспитывала меня, не родная? Но это же ложь! Или нет? Да, я помню, когда я замерзал на улице, укытаваясь в свою тонкую курточку.

Помню, как прятался от страха. Но мать, которая так со мной поступала - в памяти не сохранилась.

- Почему его? - спрашивает Вера. Глаза у неё разбегаются, на меня не смотрит. - Твоя работа?

- Конечно! - сжимает в руках стакан. - Она моей была! Светлана! Потом Вова появился. Меня за нос водили.