К чему эта ремарка?
Она интервью смотрела — поняла и отступила, уже готова была развернуться, увезти сына отсюда, но воспитатель позвала.
— Соня, постойте. Простите, я не так выразилась. Имела ввиду. Не волнуйтесь.
— На тему? — спросила резко.
Да, она ни в чем не виновата. Но мне теперь всюду мерещатся враги.
— Это не мое дело, возможно, — Кристина Эдуардовна поежилась на ветру и запахнула пальто. — Но если вы переживаете по поводу журналистов — сюда они не проникнут.
— А воспитатели и дети? — изогнула бровь.
— Я понимаю вас, — она вздохнула.
Понизила голос и придвинулась. — Сама была в похожей ситуации в прошлом году. Нет, конечно, не на всю страну. Вам сложнее. Но, Соня. У нас приличный детский сад. Не базар, чтобы сплетни собирать. За это можете быть спокойны.
— Да, но дети…
— Мы за ними следим, — заверила она меня. — Все будет хорошо. Ситуация со временем разрешится. Вы ни в чем не виноваты, чтобы прятаться и ребенка лишать общения со сверстниками. Как настроение, Мак? — опустила она взгляд. — Хорошее?
Сын кивнул.
— Ладно, — решилась и присела перед сыном. — Родной, если ребята чем-то обидят тебя — сразу звони мне. Не слушай их. Понял?
— Да, — Макар в нетерпении покосился на здание сада.
— Точно понял? — ладони вспотели, так я волнуюсь. Шумно выдохнула, приказывая себе успокоиться и не пугать ребенка своей паранойей, выпрямилась.
— А вон и папа идёт, — осторожно заметила воспитатель.
После ее слов резко обернулась и взглядом наткнулась на высокую фигуру Дениса.
Он, с небольшой спортивной сумкой в руках, шагнул в калитку.
Помахал Макару и широко улыбнулся.
— Папа! — бросился к нему сын.
— Доброе утро, — кивнул нам муж и отвёл Макара, а сторонку, к лавочке. Из сумки достал какую-то коробку с новой игрушкой и передал сыну.
— Денис хороший отец, — негромко сказала Кристина Эдуардовна. Поймала мой взгляд и сникла. — Извините, не мое дело. Но мой муж ушел. И квартиру делил, не думая о ребенке. Все для той семьи старался. И ведь не был таким. Что случилось? Не знаю.
— Неизвестно, как Дэн себя поведет, — пробормотала и осеклась.
Нельзя ничего обсуждать с посторонними. Может, эту милую женщину подкупили.
— Я как обычно заеду, — предупредила. Поцеловала подбежавшего сына. Тот, сунув подмышку коробку, восторженный, двинулся вместе с воспитателем к крыльцу.
Мы с Денисом к воротам.
— Привет, — шепнул муж.
— Отзови охранника, — кивнула на чёрную иномарку, что за одно лишь утро намазолила мне глаза. — Я сама справлюсь.
— Нет, извини.
