Ничего не хочешь мне сказать?
В ее голосе… ненависть, кажется.
Или мне мерещится.
Она намекает на что-то?
По позвоночнику пот пополз, ладони от волнения стали влажными.
Соня что-то видела?
Не может быть.
— Что молчишь? — спросила Соня.
— Да, Сонь, меня тут Матвей зовет, — перехватила трубку другой рукой. — Попозже перезвоню.
Трусливо сбросила вызов.
— Мам, — Матвей поднял светловолосую голову. Волосы — единственное у него от меня, так весь в отца. Хотя, Денис говорит, что с возрастом наш мальчик из блондина станет шатеном.
Будущий шатен хитро кивнул. — Я тебя не звал. Я ем. Кто такая Соня?
— Никто, — улыбнулась и приблизилась к столу. — Папа тебе не писал сегодня?
Сын покачал головой.
Так…
Значит, Денис с Макаром сегодня поедут на стадион.
Но что Соня имела ввиду, намекая, что ее муж занят?
В груди что-то неприятно ворочается.
Нет, я себя накручиваю.
Я знаю Соню. И если бы подруга пронюхала о нас с ее мужем — она уже была бы здесь со скандалом.
У меня просто нервы. Акклиматизация.
Соня не в курсе.
Рано еще для этого.
Мой план только начал воплощаться.
— Поел, мой золотой? — убрала грязную тарелку в раковину и чмокнула сына в мягкую щечку. — Какой ты молодец у меня.
— А папа когда приедет? — Матвей выбрался из-за стола и поскакал в коридор. — Я ему покажу прием.
— Боксерский? — усмехнулась и двинулась за сыном. — Матвей, ты сильно не разыгрывайся. Сейчас будем разбирать вещи. Надо, — добавила твердо, когда он обернулся и сморщил нос. Пообещала. — Прием вечером покажешь.
— Папе?
Засмеялась.
Ровно до пяти часов мы раскладывали вещи. А в начале шестого к таунхаусу подъехало такси.
Усадила сына в детское кресло, сама разместилась рядышком.
Скоро у Матвея день Рождения.
И надо как-то намекнуть Денису, чтобы подарил нам машину, не люблю я эти чужие салоны, где катается кто попало…
До стадиона добрались за полчаса.
Еще не стемнело и так тепло, в воздухе весной пахнет, мне хочется петь.
— Постой, — удержала сына за руку и остановилась.
Впереди хоккейная коробка, огороженная железной сеткой, позади сосновый бор. А парковка у нас вон там, у ворот — отсюда ее хорошо видно.
— Почему мы не идем? — Матвей в нетерпении потоптался на месте. Горящими глазами посмотрел на ребят, что заходят в ворота.
— Мой золотой, послушай меня внимательно, — присела перед сыном на корточки. — Сейчас сюда приедет папа. И ты не говори, что мы его здесь караулили. Пусть он удивится.
— Почему? — сын нахмурил бровки.
