Панорамный, мать его, вид мне открылся! И вид весьма и весьма уродливый.
— Я договорюсь с известными интервьюерами. Не из тех, кто берут скандальные интервью. Я про комплиментарные. Заранее вышлем им списки допустимых вопросов, на которые тебе, Софье и Полине придется ответить.
— Соня в этом участвовать не будет, — покачал я головой.
— Ей придется.
— Да кому есть дело до моей личной жизни? — потерял я терпение. — Вот кому?!
— Рожа у тебя смазливая. Бабы любят тебя, вот кому есть до тебя дело. Это мужикам похер с кем ты там спал, и сколько у тебя детей.
Но не женщинам. И ладно у нас многим плевать на репутацию, но у тебя международные контракты! А на западе репутацию ценят. Потеря репутации — это потеря рекламных контрактов, падение процентов с билетов, спонсорские. И многое другое. Так что Софья обязана сказать в интервью всё то что мы на бумажке напишем. Надо будет, скажет что сама раздела вас с Полиной и в кровать уложила. И свечку держала, пока вы ребенка делали! Иначе мы все бабки потеряем, и немалые!
— Соню не вмешиваем, — поднялся я с кресла.
— Она сама захочет.
— Не захочет!
— А что ты предлагаешь? — сузил глаза пиарщик. — Подтвердить на весь мир что изменил жене перед свадьбой и жил на две семьи? Это по твоей Соне не ударит?
— Предлагаю просто молчать. Не реагировать, — процедил я.
— И тогда журналисты всё придумают сами. И придумают в гораздо худшем контексте, чем даже правда, ты понимаешь это? Лучший вариант чтобы Соня…
— Мне пора, — пошел я к двери.
— Я сам с ней свяжусь! — крикнул мне вдогонку Степан. — Софья — неглупая женщина, согласится. А Полину контролируй. Я свяжусь с ней сегодня.
Чтоб вас всех!
Закинулся спортпитом и поехал к Полине. Позвонил в дверь, и через минуту она, наконец, открыла дверь. Вся в слезах, щеки красные, губы искусанные… ну что еще-то?!
— Что? — спросил, войдя внутрь.
— Д-денис… прости! — всхлипнула она и съехала по стене на пол. — Прости, п-пожалуйста. Она… я не хотела… я…
— Да говори ты нормально! — повысил голос, сжав кулаки.
— Что ты не хотела? Что она и кто она?
— Ж-журналистка, — задыхаясь, выпалила Полина. — Я не хот-тела давать интервью. Н-но она… она так давила! А с ней еще операторы были. Вошли в дом, натоптали. Я пыталась говорить что ты не разрешаешь, что не одобряешь, но Денис! — разрыдалась она, подвывая. — Они давили! Я не знала что делать! Я…
— Ты открыла рот и дала интервью, — шумно выдохнул я."
"— Сама не помню что говорила.
