Его заложница

И я стою посреди беседки, держусь за перила, чтобы обрести равновесие, рвано дышу, пытаясь понять, как жить дальше.

— Саша! — немного встряхивает меня Вадим. — Я позову отца."

"— Не надо, — хватаю его за руку. — Все нормально. Я просто хочу домой. Отвези меня домой.

— Да что произошло? — не унимается Вадим, вызывая головную боль. — Доктор Ройзман здесь. Давай я его позову?

Вздыхаю, собираясь с силами. Волю эмоциям я дам дома.

— Мне не нужен никакой доктор! Просто отвези меня домой! — шиплю Вадиму в лицо.

— Хорошо, — наконец соглашается Вадик. — Надо сообщить твоему отцу.

Злюсь. В таком виде к отцу мне нельзя. Я растрепанная, щеки горят, помада смазана, у меня засосы на шеи и его сперма внутри, от которой промокли трусики. Если Вадик не дурак, то должен почувствовать запах секса.

— Просто пошли! — вырываюсь вперед. Меня пошатывает, голова до сих пор кружится, словно я одурманена. Выхожу на стоянку и быстро сажусь в машину Вадима. Позади нас тут же заводится автомобиль с охраной. Да, теперь меня охраняют круглосуточно.

Отец вообще настаивает, чтобы я покинула страну. Мама с ним солидарна. И я понимаю родителей, они переживают и боятся за меня. Правильнее было бы уехать. Хотя бы для того, чтобы избежать повторения изнасилования.

Да, мне кажется, что Арон изнасиловал мне душу. Он не имел никого права вот так приходить и иметь меня как шлюху. Я даже не представляю наше совместное будущее: мой отец убьет меня, но не отдаст врагу. Но Арон мог хотя бы солгать… а не так цинично меня пользовать.

Ему доставляет удовольствие таким образом унижать моего отца? Горько. От сладости на губах ничего не осталось.

Дура ты, Александра!

Вадим появляется минут через десять и вручает мне мой клатч.

— Я предупредил твоего отца, — гордо сообщает он мне и выезжает со стоянки. Противно и от него.

Прихвостень отца.

— Что ты ему сказал?

— Намекнул, что нам нужно уединиться, — заявляет Вадим.

— Что ты ему сказал?! — нервно дёргаю ремень безопасности, чтобы пристегнуться.

— А что я должен был сказать? — повышает голос и тоже нервно сигналит нерасторопным водителям. — Уж извини, что пришло в голову, то и сказал, — злится. Да мне плевать. Пусть думает, что хочет.

Не парирую. Отворачиваюсь к окну, откидывая голову на сиденье, и смотрю на ночной город. Эйфория прошла, и теперь я чувствую, как болит тело от грубых прикосновений Арона. Между ног мокро. Противно от самой себя. Это было похоже на акт унижения, адресованный моему отцу.