Его заложница

Отец знает, что я могу заболтать кого угодно. А я яростно ненавижу их всех.

Хожу по своей комнате из угла в угол и ищу выходы, которых нет. Сколько это будет продолжаться? Всю жизнь меня держать будет и порождать еще большую ненависть к себе?

Места себе не нахожу. Меня дико ломает. Я как птица в клетке, постоянно бьюсь о золотые прутья, ломая крылья.

Невыносимо.

Дышать трудно. И страшно, оттого что мой псих может действительно пойти на штурм. Страшно за Арона. Отец в ярости и сделает все, чтобы уничтожить Вертинского, который посмел тронуть его дочь, тем самым унизив его.

Там, за стенами моей клетки, что-то происходит. Глобальное. Чувствую. Там война. И я отчасти в ней виновна. Я как спускной механизм, завела отца, и он пошел напролом.

Черт! Не выдерживаю, хватаю со столика кружку с недопитым кофе и швыряю ее в стену, разбивая вдребезги. Мне мало, во мне столько необузданной злости и отчаянья, что психика не выдерживает. Хватаю все, что попадает под руки: вазу, косметику, планшет, светильник; и швыряю в стену, осколки летят, ранят, но мне все равно.

Я ничего не чувствую, кроме злости и дикой тоски.

Ком в горле. Сама не замечаю, как рыдаю в голос. Руки опускаются, и я сползаю на пол. Закрываю глаза, прикусываю ладонь, пытаясь остановить истерику. Сердце заходится, дыхания не хватает, а я все рыдаю, пытаясь хоть как-то освободиться от этой безысходности.

Соскакиваю с места и бегу вниз. Ну что они мне сделают? Ничего! Я хочу уйти отсюда. Я хочу к Арону! Меня всегда душил этот дом.

Выскакиваю на улицу. Опять босиком. Плевать. Я готова бежать по стеклу. Подбегаю к воротам, пытаясь их открыть.

— Откройте! Немедленно! — требую у охраны. А они смотрят на меня, как на сумасшедшую, и качают головами. — Выпустите меня немедленно! Вы тупые амбалы, — я действительно сошла с ума, кричу, срывая горло. Просто хочу быть с моим мужчиной! Разве я многого хочу?!

— Александра, вам нельзя выходить, — ко мне идет один из охранников и говорит со мной, как с ребенком или ненормальной.

– Пойдёмте в дом, — тянет ко мне руку, которую я отпихиваю. Пячусь от него, упираясь в ворота. — Мы всего лишь выполняем приказ вашего отца.

Дышу рвано, рассматривая мужчин. Отводят глаза, пытаясь не показывать эмоции. Нет, просто так меня никто не выпустит. Они как преданные шавки лижут пятки своему хозяину.

— Пойдёмте, я провожу вас в дом, — мужчина вновь тянет ко мне руку, его пиджак одёргивается, а под ним ствол.