Его заложница

— Отпусти! — шиплю, отшатываясь назад. — Я сама! — дерзко выдаю, и мужчина, как ни странно, отпускает, отступая назад. Ночную тишину нарушает шелестящий ветер, задирая мое разорванное платье, демонстрируя похитителю черные кружевные трусики. Не вижу его глаз, но понимаю, что смотрит. Похотливый гад!

— Ну, иди, — взмахивает рукой в сторону дома. — Самостоятельная ты моя.

— Развяжи руки, я туфли сниму! — становлюсь смелее. Зря. Говорил мне папа, что когда-нибудь язык оторвут.

— Тон сбавь, кошка, а то я ведь не всегда такой обходительный, — сквозь зубы проговаривает мужчина.

Голос меняется, становясь таким глубоким, утробным, что действительно хочется откусить себе язык. Рано я осмелела, нужно прикинуться бедной овечкой.

Будь хитрее, Александра.

Киваю, закусывая губы, настороженно наблюдая, как он обходит меня и становится позади. Шуршание – моего запястья касается холодный металл; резкий рывок – и затёкшие руки освобождаются.

Срываю с себя остатки скотча, потирая запястья. Мужчина обходит меня, покручивая нож-бабочку, ловко складывает его и прячет в карман джинсов.

— Дамы вперед, — холодно проговаривая, призывает идти к дому. Скидываю чёртовы туфли, оставляя их валяться на земле, и иду вперед по каменной дорожке. Холодно, мурашки по коже, пытаюсь прикрыться, но ветер вновь оголяет меня.

Похититель открывает массивную деревянную дверь, пропуская меня внутрь. Темно, пахнет деревом, слышу звук запирающегося замка и сглатываю ком в горле. Жажда мучает.

Похититель проходит вперед, включая настенный светильник, освещая небольшую гостиную в стиле шале.

Стены и потолок – чистое дерево; каменный камин. Возле окна с решётками – диван, пара кожаных кресел, низкий журнальный стол. Две двери и небольшая лестница наверх.

— Что вам от меня нужно? — пытаюсь говорить как можно спокойнее. — Дайте телефон, я позвоню отцу, он даст вам денег. Сколько вы хотите?

Мужчина усмехается, словно я сказала глупость.

— Тебе наверх, — указывает на лестницу.

— Я понимаю, что вы не за сто рублей меня похитили. Мой отец даст вам столько, сколько хотите. Зачем тянуть время? Давайте решим прямо сейчас. Я уговорю отца пойти на все ваши условия.

— Рот, — грубо произносит он.

— Что «рот»?

— Рот закрой и иди наверх – утомляешь.

У него такое стремительно-переменчивое настроение. То он смеется, то иронизирует, то холоден и зол. Ладно. Придерживаю платье, прикрывая голое бедро, и иду наверх, слыша его шаги позади.