Его заложница

— Скажи мне, кошка, тебя удовлетворяет твой женишок?

— Что?

— Ты слышала вопрос? Как он тебя трахает? В каких позах? От чего ты кончаешь? Или стоит спросить, кончаешь ли ты с ним? Не думаю, что этот слизняк способен удовлетворить такую, как ты… — рассуждает мне в губы.

Самое страшное и отвратительное, что этот псих задает правильные вопросы, попадая в самую цель. Я ни разу не кончала с Вадиком. Я вообще редко его к себе подпускала и всегда разочаровывалась. Кровать, миссионерская поза, выключенный свет и автоматические, словно по учебнику, действия Вадима не заводили.

Но психу я об этом не скажу.

— Тебе и не снилось, как меня трахают! — со злостью выплевываю в лицо похитителю. И тут же жалею о сказанном. Его глаза сверкают и ожесточаются, пальцы на моих скулах сдавливают до боли, а дуло пистолета вдавливается в кожу. Кусаю губы, прекращая дышать.

— Это вызов, кошка? — рычит мне в лицо.

— Нет. Не смей… — всхлипываю.

— Да-а-а-а, — резко отпускает меня. Выдыхаю. Но тут же вскрикиваю, когда он в два рывка разрывает футболку, оголяя грудь.

— Не трогай меня! — в панике кричу я, размахиваюсь и даю пощечину, обжигая руку и прикрывая грудь. — Я не позволю себя насиловать! — уже тише произношу, в отчаянье. Он на мгновение замирает, кажется, его глаза становятся вменяемые, и в них даже проскальзывает сожаление… Но нет, мне только кажется…

— Насилие – это когда жертва не получила удовольствие, — ухмыляется и взводит курок пистолета.

До меня, наверное, только сейчас доходит, что я под прицелом.

Одно мое неправильное движение – его рука дрогнет, и он прострелит мне низ живота. Оружие я видела только у отца в сейфе или у охраны, но никогда не имела с ним дело, и уж тем более в меня никогда не целились. Замираю, чувствуя, как тело становится ватным.

— Вот так, хорошая девочка. Если будешь послушной, больно не будет, — шепчет мне на ухо, проводит ладонью по моей шее и силой отрывает мои руки от груди.

Проходится шершавой ладонью по голой коже, очерчивает грудь и сильно сжимает сосок.

Самое ужасное, что грудь ноет, а тело отзывается волной жара на его грубую ласку. В горле пересыхает, автоматически облизываю губы, и псих усмехается, опуская взгляд на мой рот. Дыхание учащается, глотаю воздух и закрываю глаза, не могу смотреть в эту черную бездну, я тону в ней, меня засасывает.

Сильная ладонь оставляет мою грудь и скользит ниже к животу, хватает за резинку трусиков и резко дергает, натягивая токую ткань, и она впивается в промежность.